Полина практически с головой ушла в свою сумку, всем телом сотрясаясь в беззвучном хохоте. Ее всегда смешила Любина манера вести диалог с Платоном. Увидев реакцию своей зазнобы, тот пошел лиловыми пятнами и начал было что-то бормотать, как у Любы завибрировал телефон. Это был Пашка, поэтому девушка небрежно отмахнулась от Платона и пулей выскочила из кабинета.
— Ну и зачем ты подослала ко мне Карину? — сходу начал Пашка.
«Язык, как помело!» — возмутилась про себя Люба, а вслух добавила:
— Чего?? Это она тебе так сказала? На фига мне ее к тебе подсылать?
— Ну как же: узнать, не я ли вчера был у Шуйского в подъезде. Могла бы и сама спросить. Или ты забыла слова? — парень усмехнулся в трубку. — И нет, Карина ничего мне не говорила. Я ее даже на порог не пустил. Чисто из принципа.
— Так, ладно. Это был ты?
— Я.
— Ты же обещал, что ничего не будешь делать!
— Обещание начинается со слова «обещаю», — возразил Пашка. — А я такого не говорил. Я сказал, что ничего ему не сделаю. Но, когда ты попросила не выкладывать ничего в инет, планы поменялись. Тут либо идти ломать ему ребра, либо дать ему рекламу в сети. Вариант «вообще ни хрена не делать» я даже не рассматривал. У тебя там, кстати, звонок на урок звенит, слышишь? Может, пойдешь, поучишься, а потом поговорим?
— Нет, поговорим сейчас. Ты в курсе, что этот дебил собирается на тебя заявить? Говорят, он знает, кто на него напал.
— Конечно, знает, я ж сам ему сказал, — развеселился Пашка.
— Ты совсем дурак, да?
— Нет, не совсем. Я хотел, чтобы он понимал, почему огребает. Иначе какой кайф его бить, если он даже не в курсе, за что? И ни на кого он не заявит. У него нет доказательств, что вчера я был в городе, а соседи видели только чувака в балаклаве. Думаешь, меня будут всерьез искать и допрашивать за каких-то два верхних зуба и сломанные ребра? Это вряд ли. У полиции есть более важные дела, чем какой-то петух. Он даже драться не стал, сразу упал, прикинь?
Любе вдруг стало смешно:
— Ты реально выбил ему два передних зуба? Те, что посередине?
— Нет. Я, конечно, хотел, но этот придурок так мотал башкой, что удар пришелся по левой стороне. Короче, два верхних зуба посередине у него целые.
— Жаль. А то было бы забавно.
— Это да. Может, пойдешь на урок? Тебя там уже, наверное, заждались.
— Ладно, пойду. И правда пора.
— Ничего не забыла сказать?
— Я, рыжая рыбка Люба, обязуюсь вести себя хорошо, а, если вдруг поведу себя плохо, сразу расскажу об этом Паше, потому что люблю его и хочу от него двоих детей.
— Почти правильно.
— Не почти, а правильно.
— Троих детей, Люба. Троих.
— Но я не хочу троих! Говорила же: максимум двоих.
— Я помню. Но число «три» звучит убедительней, поэтому говори «троих».
— Но будет максимум двое.
— Да. Третьим возьмем кота.
— Или собаку. Только не пуделя, а то у меня теперь с ними ассоциации плохие.
— Иди на урок, а.
— Иду. Люблю тебя.
— А я тебя, рыбка Люба.
Не успела девушка дойти до нужного кабинета, как телефон завибрировал. Звонила Вера Андреевна.
— Люб, извини, что в учебное время, но у меня хорошие новости.
Люба аж подскочила на месте:
— У нас получится поймать мудака и усадить его жопой на бутылку правосудия?? Скажите, что да, умоляю.
Вера Андреевна рассмеялась:
— Люб, ты на громкой связи, но да. Да. Более того — «бутылка» для него уже почти готова.
***
Победа в региональном этапе конкурса «Учитель года» вышла Роману боком. Помимо Любы, Златы, Полины и девушек из Санкт-Петербурга, нашлись и другие пострадавшие от его действий. Когда на учителя было подано коллективное заявление, это сразу вызвало широкий общественный резонанс.
Видео и диктофонную запись решили не приобщать к делу — по словам адвоката, подобные материалы могли сыграть дурную службу. Однако Пашка и его брат нашли все же нашли записям применение: видео смонтировали таким образом, чтобы не было видно лица Любы, а из аудиозаписи вырезали самые интересные моменты. Все это отправилось прямиком на просторы рунета, после чего история об учителе-педофиле еще долго гремела на федеральных каналах.
Министерство образования не могло остаться в стороне и лишило Шуйского премии, что еще сильнее подогрело всеобщий интерес к этой истории. Теперь только ленивый не знал Романа Евгеньевича в лицо. По меньшей мере, в России и странах СНГ репутация бывшего учителя была безнадежно испорчена.