— Ну, когда ты шла со своей подругой... Помнишь? Ты спросила, готов ли я лишить тебя, ну... это... — Наконец он решился, выдохнул и произнес: — Сделать тебя женщиной.
Он выглядел так глупо, что Люба расхохоталась на всю улицу. Успокоившись, она снисходительно посмотрела на него и проговорила:
— Ты так долго решался, что мне пришлось обратиться с этим вопросом к кое-кому другому. Дело уже сделано, Эдуардо. Твои услуги больше не требуются.
После этого она не удержалась и снова принялась хохотать. Эдик до самого дома шел молча. Он явно обиделся, но Люба не посчитала нужным его утешать. Ее голова была занята только предстоящими индивидуальными занятиями с мужчиной ее мечты.
Поднимаясь по лестнице на свой этаж, она даже не заметила, как Инга, их двинутая соседка снизу, приоткрыла дверь своей квартиры и высунула оттуда свой любопытный шнобиль.
— Опять орете? — с вызовом бросила она.
— Чего?? — от неожиданности Люба остановилась как вкопанная.
— Того. Сегодня с утра опять орали. Я после вас уснуть не могу! Задолбали уже! Может, привлечь к этой проблеме участкового, а??
— Думаете, он поможет вам уснуть? — хохотнула Люба.
— Ой, хамка, ой хамка! Ладно, на меня вашей семейке плевать, а как же ваш инвалид? Вы ж и ему спать не даете!
— Вы сейчас не поверите, но на него мне плевать еще больше, чем на вас. Такие вот дела.
Оказавшись дома, Люба бесшумно сняла обувь и тихонько прошмыгнула в свою комнату. Ей безумно хотелось есть, но она понимала, что мать вряд ли успела отойти от утреннего скандала. Люба настолько устала от криков, что готова была сидеть голодной, лишь бы на нее снова не наорали. Как назло, на передвижном столике рядом с кроватью болезного братца стояла лишь кружка с соком. Видимо, его мать уже накормила.
— Эй, дебил, — шепнула Люба. Филипп повернул голову на зов и что-то промычал. — Ты есть хочешь?
— Нет!
— Не ори, идиот! Может, добавки хочешь?
— Нет!! — замотал башкой брат. — Больше не буду есть, не буду, не хочу есть!!!
— Господи... Да завали ты уже.
Через мгновение дверь в комнату открылась, и Люба увидела мать. Та выглядела на удивление мирно.
— Доченька, а ты чего ко мне не зашла? Кушать будешь? Там обед горячий на плите. Картошечка, котлетки, слойки твои любимые купила к чаю...
«Доченька?? С каких это пор?» — подумала Люба, но от предложения матери отказываться все же не стала.
Она ела и настороженно поглядывала на родительницу, в любой момент ожидая подвоха. Хорошо хоть хряка не было дома, и можно было не опасаться, что хлопья его кожи окажутся у нее в тарелке.
— Доча, чаю тебе заварить?
— Ага, можно, — кивнула Люба.
Было ясно как день: мать что-то от нее хочет.
Когда девушка закончила есть, Тамара села напротив нее и наконец озвучила причины своей внезапной материнской заботы:
— Посидишь на выходных с Филиппом? Мы с Альбертом хотим съездить в Сомино, там у его деверя дача с банькой. Рядом лес, речка — ты же знаешь, как Альберт любит рыбалку... Так вот: мы бы отдохнули с ним там перед тем, как он снова уедет в рейс.
— Ладно, — сказала Люба.
Она никогда не могла отказать матери, и это зверски бесило.
— Люб, но ты же знаешь — за нашим Филиппом нужен глаз да глаз, нельзя оставлять его без присмотра... Следи, чтобы он поел, вовремя води в туалет, иначе он сделает все под себя.
Мать раздала еще кучу инструкций по уходу за дебилом, но Люба и так все прекрасно знала. Ее выходные явно обещали быть веселыми.
Глава 10.
В среду, проходя мимо парты учителя, Люба особым тоном сказала: «Доброе утро, Роман Евгеньевич!», а на уроке не спускала с него глаз. По ее предположениям, после звонка он снова должен задержать ее в классе и сообщить, по каким дням будут проходить их дополнительные занятия по алгебре. Но ничего такого не произошло — Роман проигнорировал ее по всем фронтам.
Еле отсидев последний урок Люба пошла курить за школу. Она знала, что скоро все свалят по домам, и курилка опустеет, а, значит, там можно будет спокойно подумать, что делать дальше.
Все уже давно ушли, а Люба все продолжала сидеть на крыльце и курить одну за другой. Ее уже начало подташнивать от такого количества никотина, но она и не думала останавливаться. Из размышлений ее вырвал звук открывающейся двери. Обернувшись, она увидела Романа Евгеньевича.
— Так и знал, что ты здесь, Войнило.
— Откуда, интересно, вы это знали?
— Спускался по лестнице и учуял запах. — Он подошел ближе, мягко взял сигарету у Любы из рук и выкинул в банку.
Она кокетливо подняла на него глаза:
— Запах моих духов?
— Запах твоих сигарет. Дополнительные занятия будут проходить по средам и четвергам в 17:30. Начинаем со следующей недели. Запиши где-нибудь, чтобы не забыть. Я очень не люблю, когда опаздывают.