— А то, что ты вроде как вернулась от репетитора. И здесь два варианта: либо эти синяки появились из-за него, в чем я сильно сомневаюсь, либо ты опять шаталась по городу в сомнительной компании, а репетитора прогуляла.
Из кухни вышла мать. Вытирая руки полотенцем, она обратилась к Альберту:
— Что здесь опять происходит?
— А ничего, Тома. Твоя дочь снова вязалась за старое. Не ходит она ни к какому репетитору. Ты только посмотри на ее колени. У меня, например, возникают вопросы!
— А у меня вот возникают вопросы по поводу вашей озабоченности моими коленями. Мам, чего он на меня постоянно пялится?
Но мать, вместо того, чтобы встать на защиту дочери, снова принялась на нее орать:
— Ишь ты, как вырядилась! Жопой перед мужиками вертеть — много ума не надо! Это тебе не алгебру учить!
— Правильно, — встрял хряк, — а двояки по алгебре кто исправит? Лев Толстой??
— Он был писателем и уже давно умер, — сказала Люба. — Это так, для общего развития.
Мать ударила ее кухонным полотенцем, от которого воняло мясом.
— А ты не паясничай! Умная выискалась! Альберт хотя бы школу закончил, а ты что?
— Одной ногой на трассе уже стоит, — снова вклинился хряк. — Ты погляди — почти трусы видать! Путаны и те приличнее выглядят.
— А чего ты ее ноги разглядываешь?? — гневно спросила мать. — Смотреть больше некуда?
Боров попятился:
— Да ты че, Том, я ж воспитывать пытаюсь... Научить уму-разуму...
— Себя бы для начала научили, — хмыкнула Люба. — Уголовный кодекс, к примеру, на досуге полистали. — Она обратилась к матери: — А у меня, между прочим, четыре выходит по алгебре! Ну, почти.
— Так надо думать, — тявкнул Альберт, который наполовину спрятался за стеной между коридором и кухней. — Если она так к репетитору ходит, то не удивительно, что у нее «почти четыре».
Пользуясь тем, что мать развернулась в его сторону, Люба юркнула в комнату. Филипп смотрел сериал про ментов. Точнее, просто глядел в телевизор. Было не похоже, что он понимает хоть что-то из происходящего на экране.
— У-у-у, — обратился он к сестре. — Люба.
— Господи, какой же ты дебил...
— Люба!
— Да-да, молодец, запомнил имя. Впору ехать на конкурс «Самый умный идиот».
— Фи-ли... п! Фи-лип!
— Ну охренеть теперь. Что еще скажешь?
— Леди Баг! Капуста! Фи-лип!
— Филипп — тупой дебил.
— Нет! — дурниной заорал братец. — Не-е-ет!!! Фи-лип!! Фи-лип!!!
В комнату ворвалась мать и принялась лупить Любу тем же полотенцем, насквозь пропахшем мясом.
— Чего ты его доводишь?! Дрянь такая! На, на! Что, неприятно тебе?? Вот и ему неприятно, что ты его постоянно дразнишь!
Психопатка снизу начала со всей дури долбить по батарее. Звук был такой, будто она делала это металлической трубой. Люба с матерью, не сговариваясь, подлетели к окну и пару раз ударили по батарее в ответ.
— Заткнись там! — заорала мать, глядя в пол.
— Я участкового вызову! — раздалось за окном. Видимо, двинутая соседка выперлась на балкон. — Достали уже орать!!
Мать открыла балконную дверь и заорала:
— Да вызывай кого хочешь, дура! Совсем тебе без водяры крышу сорвало! Лучше б ты бухала как раньше! Спала бы себе и к людям не приставала.
— К людям?? Это вы-то люди? Из-за вас весь дом на ушах стоит! Достали уже всех, твари!
— Пошла на хрен! — заорала Тамара и хлопнула балконной дверью. — Стерва сумасшедшая...
Ночью Люба пробралась на кухню, чтобы перекусить. Она специально выждала время, когда мать с Альбертом лягут спать, чтобы не нарываться на новый конфликт. Сделав бутерброд с маслом, колбасой и сыром, она налила себе компота и села за стол. Скрипнула дверь, и в кухню вплыл хряк. Он был в темно-зеленом облезлом халате и напоминал огромную жирную гусеницу.
— Вот блин... — вырвалось у Любы.
— Не спится? — полюбопытствовал хряк.
— У меня тот же вопрос.
— Я провел небольшое расследование, Любочка, и обнаружил одну очень интересную деталь... Роман Шуйский — это же твой учитель алгебры?
Люба закатила глаза:
— А вам-то что?
— А то, что он молодой и смазливый. Таких любят школьницы. И в друзьях он у тебя неспроста. Неспроста же?
«Хряк совсем поехал... Уже роется на моей странице...»
— У него полшколы в друзьях. Сходите, поспрашивайте у остальных, спроста это или нет.
— Насколько мне известно, бесплатным репетиторством он занимается только с тобой, а не с половиной школы. Это все ведь тоже не просто так. Просто так вообще ничего не бывает.
— Ага, а от меня вам что надо?
— Просто хочу поговорить. Я понятия не имею, откуда у тебя четверки по алгебре, но точно знаю — с этим смазливеньким учителем вы занимаетесь чем угодно, только не алгеброй. И ты наверняка очень стараешься на этих занятиях. Скорее всего, хорошие оценки он тебе ставит как раз за старания.