— Ага, конечно. Нинке своей то же самое плел?
— По фиг на Нинку. Я ж с ней расстался. Она мне вообще не интересна после того, как у нас с тобой все закрутилось.
— Ни хрена у нас пока не закрутилось.
— «Пока»? Значит, скоро закрутится?
— Я пошла, Мовшин. На улице дубак.
— Намекаешь, чтоб я тебя согрел?
— Намекаю, чтоб ты от меня отвалил.
— Ух, Любка... Горяча, стерва!
Люба не могла не признать, что Пашка был хорошо сложен и недурен собой. Стильно одевался, всегда вкусно пах, и от него прямо-таки разило сексом. Но он все равно ей не нравился, и она ничего не могла с собой поделать. По сравнению с Шуйским, Пашка казался ей несуразным придурком и вызывал одно лишь раздражение.
На одной из перемен Люба подошла к Роману Евгеньевичу и сказала, что еще какое-то время не сможет посещать дополнительные занятия. Ей не хотелось, чтобы он видел ее тело таким. Вряд ли его привлекает вид избитых девушек.
— Ничего, Войнило, — сказал Роман, — восстанавливайтесь. Продолжим, когда будете готовы.
Любе показалось, что он не особо расстроился, и ей стало обидно. Она почувствовала себя ненужной. Вещью, которую выбрасывают сразу после того, как она перестает выполнять свою основную функцию. А что, если он уже нашел ей замену? К примеру, в виде похотливой географички?
Размышляя об этом, Люба еще сильнее возненавидела Нинку и ее двух подружек. Девушку грела лишь мысль о скорой мести. К счастью, Эдуард оказался неплохим детективом. Через полторы недели он выложил Любе все, что ее интересовало: с кем, когда и где проводят время эти три суки, каково их расписание в шараге, как часто они прогуливают пары и где живут.
«Возмездие близко, свиноты!» — подумала Люба, и улыбка, полная предвкушения, озарила ее лицо.
Глава 23.
Первой на очереди была зубастая крольчиха Анька. Люба знала, что после шараги та прощается с подружками возле поликлиники, сворачивает во дворы и, спустя некоторое время, выходит к частному сектору, где находится ее дом. Местом встречи был выбран последний двор, потому что там не работал ни один фонарь. Темнело рано, поэтому Анька не сразу заметила Любу, прислонившуюся к стволу дерева с сигаретой в зубах.
— Ты?
— Ага, давно не виделись, зубастая, — весело ответила Люба и лягнула сбитую с толку крольчиху в правое бедро.
Та повалилась на свою плоскую задницу и начала реветь:
— Не тронь меня! Пожалуйста! Я тогда была бухая, даже не помню, что было.
— Так я щас тоже не совсем трезвая, — Люба схватила Аньку за патлы и рывком поставила на ноги, — пока тебя ждала, замерзла — пришлось купить в палатке пару коктейлей. А на пустой желудок они нормально так вставляют. Так что баш на баш, сука!
Следующий удар пришелся крольчихе по морде. Как Люба ни старалась, но у нее никак не получалось достаточно разозлиться на эту дуру. К ней было меньше всего претензий, поэтому Люба била ее ладонью, а не кулаком или ногами.
— Уииии! — взвыла Анька и снова осела на землю. — Пожалуйста, не бей! Хочешь я тебе денег дам??
— Это можно, да, — немного поразмыслив, кивнула Люба. — Сколько у тебя есть?
Крольчиха стала суетливо рыться в карманах куртки.
— Триста пятьдесят рублей и немного мелочи... Но там по пять и десять рублей!
— Маловато будет.
— Есть еще летуалевская карточка... На три тыщи.
— Ладно, сойдет. Тебе повезло, зубатка, я сегодня добрая. И не вздумай что-то рассказать своим подругам. Я все равно об этом узнаю и уж тогда так легко ты не отделаешься. Лучше просто промолчи. Ты, типа, здесь не при чем, это наши с ними разборки. Все поняла?
Крольчиха судорожно закивала. Напоследок отвесив ей щелбан, Люба скрылась из виду.
«Совсем уже мягкая стала, — размышляла девушка по дороге домой. — Шуйский-Нестеров явно плохо на меня влияет. Теперь мне уже жалко бить худых и слабых. А потом что? Не смогу навалять человеку только потому, что он ревет? Кранты...»
Следующей на очереди была бывшая Мовша Нинка. Люба несколько дней подряд «провожала» ее из дома в шарагу. Нужно было убедиться, что крольчиха Анька не предупредила подружку о скором возмездии. Оказалось, что на подхвате у Нинки действительно никого нет, и она прет на учебу в гордом одиночестве до самого дома Регины. Удобнее бы было подловить ее после шараги, когда на улице уже стояла кромешная тьма, но Эдик предупредил, что возле дома Регины Нинку каждый раз встречают то родители, то старший брат. Так что, в итоге, Люба настигла жертву в лесополосе перед железнодорожными путями. Мимо проходили две тетки в одинаково отвратительных шапках из шубы какого-то зверя. Увидев, как Люба тащит Нину в лесополосу прямо по сугробам, одна из теток крикнула: