— Эй, вы чего творите? Вы же девочки!
— Девочкам драться нехорошо, за вас это должны делать мужчины! — поддакнула ей вторая.
— Мы туда не драться идем, а целоваться, — пыхтя ответила Люба. Нинка благоразумно помалкивала — понимала, что тетки в крысиных шапках ее не спасут. — У нас ваще-то любовь! Лесбиянки мы.
Тетки удивленно хмыкнули и спешно ретировались, а Нинка крутанулась вокруг своей оси и врезала Любе по лицу. Они обе повалились в сугроб, и завязалась борьба. Через пару минут Люба оседлала свою оппонентку и прошипела:
— Знаешь, че? Я тут вспомнила, что еще никогда не выбивала людям зубы, хотя всегда хотела попробовать.
— Хорош, ты уже и так выиграла, — тяжело дыша, пробормотала Нинка, — один-один.
— Синяк под глазом и разбитые губы не счет. Вы, суки, напали на меня втроем. У меня вообще не было шансов отбиться. Теперь я хочу, чтобы ты тоже полежала недельки две на дому. Чтобы тебе было больно не только ссать, но и наблюдать в зеркале свою беззубую улыбку.
— Что тут на хрен происходит?? — раздался чей-то голос.
К ним на всех парах приближался какой-то мужик с рыжим шпицом на шлейке.
— Помогите, она меня тут избивает! — заверещала Нинка.
«Актриса хренова...»
Мужик прибавил ходу, шпиц начал лаять, как заведенный, а Нинка — брыкаться.
— Ты за что ее бьешь??
— Мужик, ты бы шел куда шел, а, — ответила Люба, заламывая руки Нинке. — Она у бабули моей вчера утром всю пенсию украла. На наркотики!
— Чего??? — захрипела Нина. — Она врет, она вообще с моим парнем переспала!
— Не спала я с ним, дался он мне сто лет! А вот за бабушку свою порву! Пойдешь со мной в участок как миленькая!
— Что-о-о?
— А, ну это дело правильное, — сказал мужик, после чего шпиц наконец перестал тявкать. — Ты только не колоти ее, а то она еще побои снимет, и тогда обе загремите.
— Не, бить не буду. Просто хотела ее утихомирить, чтоб она со мной в участок пошла.
— Врет она все, — заорала Нина, — она мне зубы грозилась выбить! Эй, дяденька, помогите мне! Не воровала я ничего у ее бабки!
— Это ты в отделении расскажешь. Знаю я таких.
Когда мужик со шпицом скрылись из вида, Нинка неожиданно перестала сопротивляться и разревелась. Но ревела она не из-за будущих сломанных зубов, боли или страха. Это были слезы отчаянья, горя и грусти.
— Хрена ты рыдаешь?? — Люба так растерялась, что даже ослабила хватку.
— Почему меня все бросают? Ну почему? Чем я хуже всех? Неужели я такая уродливая? Что во мне не так, а?
— Ты дура что ли?
— Да, представь себе! Мало того, что уродина, так еще и дура! Идиотка! Да! Бей меня давай, чего тормозишь? Бей! Выбей мне все зубы к хренам собачьим! Какая уже разница?? Я даже с зубами ему не нужна. Он просто помешался на тебе. Может быть, ты сосешь лучше? Я просто не понимаю, ну что, — Нинка принялась завывать белугой, — что я делала не так??
— Да не спала я с ним! И уж тем более не сосала. Сказала же: не уперся мне твой Пашка. Я другого люблю.
— Правда? Правда не спала??
— Да правда, правда.
Нинка принялась рыдать еще хлеще. Люба перекатилась на спину и улеглась в сугроб рядом с ней.
— Прости меня, Люб. За то, что я не сама пришла с тобой разбираться, а позвала своих баб. Я просто в тот день дутая была капец и не соображала, что к чему. Плакалась девкам, что Пашка меня бросил из-за тебя. После стаффа в одно рыло вылакала полторашку коктейля. А потом меня Регинка подбила встретить тебя после репетитора. Пашка сам сказал, где ты, когда я ему пьяная звонила и орала в трубку, типа, вы с ним небось вовсю трахаетесь, пока я страдаю. А он сказал, что Войнило вообще в это время с репетитором занимается, и потому ни с кем он не трахается. Но я ему, конечно, не поверила. Парням веры нет, сама знаешь. В общем, к тому моменту, когда ты шла домой, я уже была такая синяя, что почти ни хрена не соображала. Прости меня. Это было неправильно. Мне было капец как стыдно с утра...
Нинка говорила искренне, и поэтому Люба не стала ее больше бить. Весь свой гнев она решила перенаправить на бритоголовую терминаторшу Регину, которая в тот вечер была ни в одном глазу и все равно не погнушалась драться втроем против одного.
Глава 24.
Люба засекла Регину, идущую домой, задолго до того, как та оказалась возле своего подъезда — с общего балкона на пятом этаже был прекрасный обзор на двор. Люба быстро спустилась вниз и принялась ждать. Спустя минуту металлическая дверь подъезда запищала, оповещая о том, что Регина собирается войти внутрь. Но терминаторша жестко обломалась — дверь врезалась в ее тушу, отбросив ее назад. Люба вложила в удар всю свою силу. Отчаянно матерясь, Регина рухнула на колени.