— Любочек, ты только все коробочки назад поставь, — сказала бабушка, заглядывая под кровать. — Так же, как они стояли!
— Ага. А если я вдруг поставлю одну на пару сантиметров левее, то все — прям катастрофа, да?
— Конечно! Я же знаю, где что стоит. Все должно быть по порядку, иначе я потом ничего не найду.
— Ба, под кроватью было столько пылищи, что вряд ли ты что-то там искала за последние десять лет. Может, выбросить эту макулатуру? А под кровать сложим барахло из коридора.
— Нет, — твердо сказала бабушка. — У каждой вещи должно быть свое место. Если, конечно, эта вещь действительно нужная.
— Ага, можно подумать, тут, — Люба указала на коробки, которые задвигала под кровать, — нужные вещи.
— Так и есть. В этих коробках — дневники нашей Любочки.
— Школьные что ли?
— Нет, ее личные записи.
— А чего в них такого интересного? Про секту что ли пишет?
— В них — вся ее недолгая жизнь, — голос бабушки задрожал, а в глазах заблестели слезы. — И про секту там есть, правда, не так много, как мне бы хотелось. По какой-то причине, за полгода до смерти Любочка перестала вести записи.
— Ну-ну, ба, не реви. Пойдем, я тебя лучше покормлю.
Накормив бабушку, Люба с Эдиком дали ей тазик с мандаринами, усадили перед телеком и отправились по домам.
***
После двенадцати Люба, Жанка, Каринка, Анжелка по прозвищу «Передок» и еще пара знакомых девчонок все вместе отправились в ночной клуб «Неон». Вообще, несовершеннолетним вход в клуб был запрещен, но охранники на входе были такие подпитые, что даже не заикнулись о паспортах.
За пару часов танцев и плясок девчонки тоже успели изрядно выпить и даже подрались с какими-то бабами, понаехавшими из соседней деревни. В итоге, все как-то внезапно передружились и объединились в одну большую компашку. В хлам бухая Каринка залезла на стойку возле диджейского пульта и принялась отплясывать дикие танцы. Диджей не остался равнодушным и, поставив за пульт какого-то дутого доходягу, снял Каринку со стола и понес в туалет. Минут через пятнадцать подруга вернулась на танцпол, довольная и с улыбкой до ушей.
— Вы там трахались что ли? — перекрикивая басы, заорала ей в ухо Жанка.
— Ну не сканворды же разгадывали!
— И че, как он?
— Вроде прикольный, — промурлыкала Карина.
— Подтверждаю, — сказала Анжелка, после чего взгляды девчонок переместились на нее. — Че вы все так уставились? Ну было у нас с ним как-то раз, чего такого? Я девушка свободная!
На танцполе было ужасно жарко, и Люба решила немного передохнуть. Взяв бутылку пива, она присела за свободный столик.
— Привет, Любка, — раздался над ухом Пашкин голос. Он взял стул и подсел к ней. — Скучаешь тут без меня?
Люба отхлебнула пива:
— Да капец.
— Я так и знал. Взял пацанов, и притащился с ними сюда. Такая дыра... Видишь, на какие жертвы я иду? И все ради тебя.
— Нормальный клуб, хрена тебе не нравится?
— Малышка, когда ты станешь моей, я покажу тебе, что такое нормальный клуб.
— Мовшин, иди лучше попляши. Кажется, твои пацаны тебя заждались.
— Я пришел сюда, чтобы сплясать с тобой. Уверен, так ты еще никогда ни с кем не плясала.
Внезапно на стол рухнуло тело. Люба узнала в нем Нинку, Пашкину бывшую. Тело приподнялось на ладонях и косым взглядом уставилось на них с Пашкой.
— Значит, все это время вы оба мне врали, да? Суки!
Девчонка она была красивая, но алкоголь превращал ее в омерзительное чудовище. Люба поморщилась и слегка отодвинулась в сторону от греха подальше. Еще не хватало разлить пиво. Словно предугадывая ее мысли, Нинка схватила полулитровый пластиковый стакан Пашки и плеснула содержимым ему в лицо. Пашка разразился трехэтажным матом, а Нинка накинулась на него с кулаками. Вздохнув, Люба встала из-за стола и отошла на безопасное расстояние.
Потасовка закончилась спустя несколько секунд — Пашка схватил свою бывшую за руки, завел ей за спину, а сам встал сзади, чтобы она не могла его лягнуть. Нинка сразу перестала сопротивляться и начала рыдать, захлебываясь слезами и соплями. По мнению Любы, вечеринка удалась на славу.
Глава 28
По слухам, бритоголовая Нинкина подруга куда-то свалила на зимние каникулы, так что Любе так и не удалось ее подловить. Это огорчало, но не сильно. Куда важнее было возобновить дополнительные занятия с Романом, чтобы все стало, как прежде. Люба опасалась, что, исправив двойки по алгебре, она рискует выбыть из числа учеников, нуждающихся в его помощи. Из-за этого чертового конкурса ему куда выгодней подтянуть уровень остальных двоечников, тем самым повысив свои шансы на выигрыш.