На выходных она отправилась в мастерскую к Севе Краснову.
— У тебя есть какой-нибудь небольшой диктофон? — свесившись со стойки, спросила она.
— Ох, рыжь. Опять у тебя какие-то мутки... Для каких целей?
— Краснов, твое дело найти диктофон. Вот какая тебе разница, зачем он мне?
— Не бычь, Война, мне по барабану, что ты там мутишь. А спрашиваю потому, что одно дело, если тебе нужно любое записывающее устройство, лишь бы писало звук, а другое — если это устройство должно быть легким и незаметным. — Он поднял на нее глаза. — Если ты понимаешь, о чем я.
— А. Сорян, Краснов, ты прав. Мне нужно что-то полегче. Чтобы я могла прицепить это на скотч. Ну, скажем, под стол.
— Понял. Такого диктофона у меня нет, но его нетрудно сделать.
— Это как?
— Жопой об косяк. Условно говоря, нужна микросхема, чувствительный микрофон, аккумулятор, карта памяти и все — считай, устройство готово. А как я это все сделаю — уже моя забота. Ты ж все равно ничего не поймешь.
— Ладно, спасибо. Ну ты конечно голова. Сколько я тебе должна?
— Да, — отмахнулся он, — блок сигарет купишь, и в расчете. Заходи во вторник-среду, будет готово.
***
В начале следующей недели Люба узнала, что, помимо нее, на занятия к Роману ходит еще три человека. Оказалось, что среди этих троих — парень и две девушки, одна из которых — одноклассница Карины и Златы.
— И че, симпотная? — тут же оживилась Люба.
Она была на сто процентов уверена, что причина холодности Шуйского кроется в какой-то телке. И эта телка — явно не его скучная женушка-моржиха.
— Да какой там, — махнула рукой Злата. — Танька Камышева. Ты ее знаешь.
— А, — Люба вспомнила нескладную и странноватую Таньку, — та конченая что ли?
— Ну да. У нее два балла по пяти предметам за вторую четверть выходило. Еле-еле вытянули на трояк. Вот Шуй ее и записал. Походу, капец как хочет выиграть конкурс.
Люба вскинула бровь:
— Даже я умудрилась закрыть четверть на тройки, а меня не было хрен знает сколько. Ваша Камышева, конечно, то еще днище. А вторая телка кто, не знаешь?
— Такая жирная, огромная, постоянно ходит в дебильных сапогах. Хз, как ее зовут. У нее еще шуба синяя искусственная.
Жируху в синей шубе звали то ли Дашей, то ли Машей. Как бы то ни было, Люба немного успокоилась. Ни донная Танька Камышева, ни жирная Даша-Маша не могли привлечь Романа в сексуальном плане. И либо дело было в какой-то другой бабе, либо его поведение связано с посторонними обстоятельствами. К примеру, проблемы с моржихой, каждый божий день поджидающей его дома и в любой момент готовой разродиться мелким засранцем. Мало кто такое выдержит. Вот Роман и сломался. Но скоро все придет в норму. По крайней мере, Люба на это надеялась.
Глава 30.
Надежды-надеждами, но в вторник девушка все же забрала у Севы диктофон. Получив инструкции по его работе, она направилась в школу и двусторонним скотчем прицепила устройство к задней поверхности стола в подсобке. По словам Севы, диктофон проработает около четырех часов, а затем вырубится. Этого времени как раз хватит, чтобы записать, чем там конкретно занимается Роман с одним из своих учеников. Люба решила, что теперь каждый будний день будет заряжать диктофон, а вечером приходить в школу и клеить его под стол.
На следующий день, уличив момент, она проникла в подсобку и забрала диктофон. Она не могла дождаться конца уроков, чтобы прийти домой, зарядить устройство и прослушать имеющуюся запись. Но прогуливать было никак нельзя.
После урока алгебры, на котором Шуйский даже ни разу на нее не взглянул, Люба дождалась, пока все выйдут, и подошла к его столу.
— Роман Евгеньевич, давайте поговорим?
— О чем? — он поднял на нее ледяной взгляд.
— О том, что между нами происходит.
— Между-нами-ничего-не-происходит, Войнило.
— А мне кажется, что происходит, и мне это ни хрена не нравится! — повысила голос Люба. — И либо вы сейчас со мной поговорите, либо...
Учитель схватил ее за запястье и сжал:
— Либо что? Продолжай.
— Либо я здесь все сейчас разнесу к чертям собачьим, понял?!
Стиснув челюсти, от чего его прекрасные скулы стали еще острее, Роман Евгеньевич направился к выходу и закрыл дверь на ключ. Затем он приблизился к Любе, схватил ее за волосы и поволок в подсобку. Там, продолжая удерживать ее в том же положении, он заговорил: