— Ян, странно все это, — задумчиво вертя буклетик в руке, проговорила Люба. — Похоже на какую-то секту.
— Нет, ты что! — замахала руками Яна. — В сектах сидят еретики, антихристы. А Богдан Добровольский — верующий христианин. Кроме того, его община никогда не вымогает у людей деньги, любая помощь — исключительно на добровольных началах. Людмила, та прихожанка, мне все подробно рассказала. Люб, думаю, нам стоит туда сходить. А если вдруг что-то пойдет не так, мы всегда сможем уйти — никто насильно держать не будет.
Слова подруги показались Любе убедительными, и она решила согласиться. Впоследствии тот день, когда она впервые побывала на лекции Богдана Добровольского, тетка отмечала, как один из самых важных дней в своей жизни. Слова этого человека полностью перевернули ее мир. Она наконец поняла, почему с самого детства чувствовала, что что-то не так, что все вокруг какое-то неправильное, а люди — бессердечные подонки, ведомые лишь своими низменными желаниями. Хорошие люди встречались тоже, но девушка видела, как тяжело им противостоять общепринятой парадигме, как они теряют последнюю надежду на лучшее и увядают на глазах. Богдан стал первым человеком в ее жизни, который смотрел правде в глаза и не боялся доносить ее до окружающих. Он был тем, кто вполне мог изменить мир к лучшему.
Тетка даже привела небольшой отрывок с той самой первой лекции «О Правде», который так запал ей в душу, что она запомнила его от и до:
Вы здесь, а значит, вы — в числе тех немногих людей, которые более не желают просыпаться во тьме. Не хотят слушать, что им вещают вечно гнилые умы. Не собираются потворствовать всемирной лжи. В глазах каждого из вас я вижу лишь одно желание: наконец проснуться и увидеть свет.
Да, путь к свету тернист и тяжел. Не каждый сумеет дойти до конца. Но тот, кому это удастся, познает истину всего сущего. Истина — и есть тот самый свет, который ищет каждый из вас. И я проведу вас по этому тракту, обложенному трупами потерявших всякую надежду. Трупами тех, кто так и не познал свет. Очищу ваши души от скверны, дарую свободу и правду. Вы будете жить, а не существовать. Отныне вы — Агнцы Света. Вы есть Истина.
Община, как ее называл сам Богдан Добровольский, действительно не вымогала из людей деньги, и после лекции Люба с Яной смогли свободно покинуть помещение. Но девушки были так впечатлены услышанным, что впоследствии сами вернулись в деревню, где располагалась община, и вступили в ряды «Агнцев света». Вступление было бесплатным, но пока девушки оставались жить в городе, их роль в общине оставалась минимальной. Они не могли лично поговорить с Богданом, не знали никаких подробностей о жизни общины, их мнение не учитывалось в голосованиях и принятии решений. Поэтому через какое-то время подруги собрали вещи и переехали в деревню. Там они стали по-настоящему счастливыми и свободными.
«Да уж, — подумала Люба, — котелок у тетки и правда варил неважно. Неудивительно, что все считали ее недалекой».
Было не понятно, что тетка подразумевала под словом «свобода», ведь в секте Богдана Добровольского порядки царили похлеще, чем в концлагерях третьего рейха. Вся община просыпалась в четыре часа утра, шла во двор и обливалась холодной водой из колодца. Причем, происходило это в любое время года. Затем наступало время утренней зарядки. И то были не просто махи руками и ногами — люди отжимались, подтягивались на перекладине, качали пресс и приседали. При этом каждый член общины, в зависимости от пола, должен был выполнить определенный норматив. В противном случае, человек оставался без завтрака. Ближе к обеду ему предлагалось пересдать спортивный зачет. Если и на этот раз его постигала неудача, то он снова оставался без еды. Вечернее время было последним шансом сдать норматив, но мало у кого это получалось, учитывая, что весь день в желудке не было ни крошки. Таким образом, люди могли не есть по несколько суток. Потом их все равно кормили, но при этом стыдили перед всей общиной за слабость воли и духа.
В силу молодости, у Яны и тети Любы почти всегда получалось уложиться в норматив, а вот людям старшего поколения приходилось несладко. Но, как стало понятно из теткиных записей, некоторые люди были освобождены от спортивной повинности и закаливания. За что их наделяли подобной привилегией, тетка понятия не имела.
«Чего тут думать-то? — мысленно качала головой Люба. — Хаты свои на ушлого Богданчика переписывали, а они им за это — освобождение от физры».