— Я тоже, — пропищал знакомый голосок. — Не хочу с тобой расставаться.
Снова началось мерзкое чавканье. Люба начала ерзать на кровати в жутком нетерпении. Этот голос... Она точно знает его обладательницу...
«Ну же, скажи еще что-нибудь!»
Но вместо нее заговорил Роман:
— Когда ребенку исполнится пара месяцев, я с ней разведусь, обещаю. Я сам так больше не могу. Каждый день я возвращаюсь домой, ложусь с ней в одну кровать и не испытываю к ней ничего, кроме жалости. Она носит моего ребенка, но я не хочу проводить в ее обществе больше пяти минут. Мне неинтересно, что она говорит или думает, но я вынужден все это слушать. Это и раньше было невыносимо, но теперь стало еще хуже. Я постоянно думаю о тебе, вспоминаю твой сумасшедший запах... Еще ни одна девушка не пахла так классно. Я даже не думал, что когда-нибудь смогу настолько потерять от кого-то голову. — Снова возникла пауза, и они начали целоваться. Спустя пару минут Роман продолжил петь дифирамбы: — У тебя очень красивые волосы... Такие мягкие... Никогда таких не видел. Злата, я люблю тебя.
— Что?! — заорала Люба. Из ее глаз полились слезы. Она вскочила, вынула наушники и швырнула диктофон на кровать. — Злата?? Ах ты чертова сука! Мразь!! Я убью тебя, падла!
Люба так орала, что соседка снизу начала долбить по батареям. Хорошо хоть, мать повела Филиппа на какие-то процедуры, а боров свалил по делам. Иначе скандала не миновать. А в том состоянии, в каком находилась девушка, она вполне могла покалечить и брата, и мать, и даже огромного Альберта. Попадись они ей под руку, вряд ли бы у них остались шансы уйти целыми и невредимыми.
Более-менее прийти в себя Любе удалось только после пяти с половиной сигарет. Ей по-прежнему было паршиво, но теперь, по крайней мере, она осознавала, что избиение Златы ни к чему хорошему не приведет. Придется взять себя в руки и запастись терпением. А для начала, неплохо бы дослушать диктофонную запись до конца.
— Я тоже, — прошептала Злата. — Это все так неправильно, так странно, но я ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя, Ром. Никогда так не любила. Теперь я тебя никому не отдам. Даже твоей жене.
«Ром?? Какого хрена ты позволяешь этой шалаве называть тебя по имени?? Почему мне нельзя было так же??»
— У моей жены нет шансов против тебя. Ни у кого нет. Я весь твой. А ты — моя. — Снова мерзкое чавканье. — Тебе правда было не больно? Ты же не обманываешь?
— Нет, ни капельки. Честно. Я и сама удивилась. Девчонки рассказывали мне столько ужасов о первом разе, а у меня все прошло так классно! Ты был таким нежным... Знаешь, когда в тот день я пришла домой... В общем, потом, ночью, мне хотелось еще. Я никогда не думала, что мне так повезет с моим первым.
«С каких это пор ты стал нежным, ублюдок??»
— Первым и единственным! — уточнил он.
— Да, первым и единственным!
— Я никогда не сделаю тебе больно, Злат. Только, если ты сама не попросишь.
Белобрысая сука захихикала.
— Сегодня мне уже хотелось попросить, но я застеснялась.
— Ты не должна стесняться, когда я рядом с тобой. Любое твое желание!
— Ром, я же неопытная. Не знаю, как это все делать правильно. Мне страшно показаться дурой.
— Расскажи, чего тебе сегодня хотелось?
— Ну... Я так не могу...
— Ну давай же...
Судя по всему, мудила принялся делать что-то приятное, потому что сучка Злата начала постанывать. Вперемежку со стонами она начала озвучивать свои сексуальные фантазии.
Люба увидела, что до конца записи осталось всего пару минут, и выключила диктофон. У нее уже просто не было сил все это слушать. Ее вдруг охватило такое чувство безнадежности, что захотелось уснуть и больше никогда не просыпаться. Она легла в кровать и накрылась одеялом с головой. В ушах стоял белый шум. Ей еще никогда в жизни не было так плохо. Даже когда ей сообщили, что отец разбился в аварии.
Люба пролежала в поле эмбриона несколько часов кряду. Затем услышала звук открывающегося замка.
— Любка, помоги мне с Филиппкой! — крикнула из прихожей мать.
Девушка на автомате поднялась на ноги, вышла из комнаты, помогла Филиппу разуться, затем повела его в туалет, а после — мыть руки. Потом взяла часть пакетов у матери, покидала продукты в холодильник, помогла почистить картошку к ужину. Когда мать наконец отстала, Люба вернулась в свою комнату и снова легла. Не прошло и десяти минут, как Тамара ворвалась в комнату.
— А чего ты разлеглась-то? Заболела что ли?
— Нет, просто хочу полежать.