— Я и без подарков готова тебя целовать.
— Я знаю. Иди ко мне.
Звуки секса продолжительностью больше сорока минут.
«Вот же чертовы твари!»
— Я не верю, что все это правда... Ром, ты мне даже не нравился, представляешь? Тебя хотели все мои подруги, но я не могла воспринимать тебя, как мужчину. Тебе, конечно, никак не дашь 31 год, но ты все равно казался мне слишком взрослым. Не для такой, как я. Знаешь, в какой момент я поняла, что влюбилась?
— Лично я влюбился в тебя после того, как сел с тобой рядом на нашем первом индивидуальном занятии. Тогда я понял, что ты станешь моей.
— Вы посмотрите на него! Такой самоуверенный!
Поцелуй.
— Так когда ты поняла, что влюбилась?
— Когда ты сел рядом со мной на нашем первом занятии.
— Серьезно?
— Да. Когда наши взгляды встречались, я с ума сходила от волнения. Боже, мне кажется, я никогда в жизни так не потела... Скажи честно, от меня воняло?
— Ты никогда не воняешь. Ты самая сладкая девочка на свете.
«Фу! Меня щас, на хрен, стошнит от этой ванильной дичи!» — Люба не хотела признавать, но втайне ей бы очень хотелось, чтобы Роман хотя бы раз сказал ей что-то столь же дурацкое. Ведь она знала: если мужчина несет всякую чушь, значит, он влюблен.
Диалог второй:
— А почему ты сегодня на уроке ни разу не встал из-за стола? Зачем соврал всем, что заболел? Ты такой странный, Ром!
— Ты прекрасно знаешь, что урок я провалил из-за тебя и твоих коленок, которыми ты светила из-под парты. У меня отличное периферическое зрение — сказывается модельная карьера.
— В смысле? Что не так с моими коленками? — Белобрысая сука захихикала. — Только не говори, что... Боже, Ром, у тебя что, была эрекция??
— Почти весь урок! И все из-за этих твоих острых коленей. Я никогда и ни у кого не видел коленей сексуальнее... Теперь это мой новый фетиш. Злата, что ты со мной делаешь...
Вдруг у Романа зазвонил телефон. Он ответил, не выходя из подсобки. Звонила его моржиха-жена. Когда он повесил трубку, Злата разревелась.
— Зачем ты разговариваешь с ней при мне?
— Эй, ну ты чего? Я специально не выхожу в коридор, чтобы ты знала: мне на нее плевать. Ты слышала, как я с ней разговаривал?
— Да, но откуда мне знать, может, ты это специально?
— Послушай, Цветочек: в таком случае, зачем бы я был сейчас здесь с тобой в такое время? Зачем бы врал ей, что из-за конкурса меня задерживают на работе?
«Цветочек???»
— Извини... Ты прав. Прав! Мне кажется, я просто схожу с ума. Я не хочу делить тебя с ней. — Снова рев. — Постоянно думаю, а что, если она родит, и ты сразу забудешь обо мне? Это ведь ребенок! Твой сын!
— Ребенок не имеет никакого отношения к Юле. Это два разных человека. Скорее всего, я буду любить своего сына. Но полюбить ее я бы не смог, даже если бы не встретил тебя. Она мне противна. Я по-человечески благодарен ей, что она вытащила меня из дерьма, в котором я оказался. Что уговорила своего отца мне помочь. Благодарен за ее поддержку. Но, если рассматривать ее не как человека, а как женщину, то она вызывает у меня отвращение. Я ни разу не спал с ней трезвым.
— Это ты сейчас так говоришь! Откуда мне знать, что было на самом деле?
— Потому что я так сказал. Цветочек, пожалуйста, перестань плакать. Шесть месяцев. Осталось потерпеть всего шесть месяцев. Когда ребенку исполнится полгода, я с ней разведусь.
— Тогда это получается не шесть месяцев, а больше! — возмутилась Злата. — Она же еще даже не родила! Когда она должна родить?
— В конце месяца. Поэтому, говоря о шести месяцах, я не допустил большой погрешности.
— А почему именно шесть? Почему не пять, не три? Ты бы мог развестись с ней раньше! — Злата снова начала всхлипывать. — Знаю, я просто ужасна! Да! Но я ничего не могу с собой поделать! Я люблю тебя!
— Иди сюда, моя маленькая. Ты не ужасная, ты — мое сокровище, моя принцесса, моя радость. Ну-ну, вытирай слезки. У нас с тобой еще вся жизнь впереди. Нам осталось потерпеть всего лишь полгода, и мы уедем. Я не могу бросить ее раньше этого срока. После того, что она для меня сделала... Злата, я просто не могу так с ней поступить. Нужно, чтобы у ребенка хотя бы пропали колики. Чтобы он давал ей поспать по ночам. Иначе она сойдет с ума. У нее слабое здоровье и очень тяжелая беременность, Злат. Мне чисто по-человечески ее жаль. Я буду помогать, пока ребенок перестанет нуждаться в ней ежесекундно, когда у него наладится режим дня и сон. Понимаешь?
— А что, если через полгода у него ничего не наладится?