— Тогда я буду оплачивать няню. Мой свекр — очень обеспеченный человек, и Юля ни в чем не нуждается, но няню должен оплачивать отец ребенка.
— Ром, скажи честно, ты хотел этого ребенка?
— Нет. Я говорил ей, что не хочу детей. Точнее говоря, я не хотел детей от нее. Но она перестала пить таблетки и все равно залетела. Только поэтому я не буду чувствовать себя виноватым, когда через шесть месяцев скажу, что хочу развестись.
— А что потом? Что будет, когда вас разведут?
— У меня появится новая жена. Такая милая, нежная, белокурая, как ангел, и задающая очень много вопросов.
Злата расхохоталась:
— Ну хватит, я же боюсь щекотки! Ай!
Диалог третий:
— Ты такая задумчивая... Или у тебя просто пропал голос? Ты так кричала...
— Вот пошляк, а!
— Так в чем дело?
— Моя подруга... Люба Войнило. Она тоже ходила к тебе на занятия, рыженькая такая. Она считает меня тварью, но не говорит, почему. Я думаю, что это как-то связано с тобой, ты ведь ей сильно нравился... Может, она узнала, что мы...
— Ты что-то ей говорила?
— Нет, конечно!
— Значит, это никак не связано со мной. Потому что я тоже ничего ей не говорил. Я не общаюсь с ученицами. Ну, кроме одного беленького цветочка, конечно же.
Поцелуй.
— Ну тогда я ничего не понимаю. Я ведь с ней не ссорилась.
— Зачем тебе подруга, которая считает тебя тварью? Просто забудь о ней и все.
— Знаешь, а ты прав. Наверное, я бы вообще не волновалась насчет нее, если бы не думала, что она узнала о нас. Но раз она ничего не знает, то к черту ее.
— Все. Я не хочу говорить о рыжих толстухах. Это сбивает меня с курса. Лучше давай поговорим о чем-то более полезном. Например, что это у тебя тут такое сладкое...
Глава 37.
Всю субботу Люба провела в кровати. Она не ела, не пила и ни с кем не разговаривала. Ее телефон был выключен. На пару с Филиппом она тупо таращилась в телевизор, на экране которого мелькали яркие анимационные картинки. Периодически брат громко мычал и пытался заговорить с мультяшными героями. В кои-то веки Люба даже не пыталась его заткнуть. Ей не было до него никакого дела.
Ближе к ночи она почувствовала себя немного лучше, и ей страсть как захотелось выпить. Через пять минут она уже стояла на улице возле дома и набирала Эдика.
— Эдуардо, — сказала она, когда тот взял трубку, — скинь двести рублей, а. Я внизу стою.
— Э-э, ладно, Люб, сейчас у бабушки попрошу.
Через пару минут деньги уже лежали у Любы в кармане.
— А зачем тебе деньги, если не секрет?
— Набухаться хочу.
— Ты в палатку что ли? Темно уже. Сходить с тобой?
— Не, сама дойду. Давай, Петрушин.
Люба дошла до круглосуточной палатки, возле которой уже собралась кучка местных бухариков. Они считали мелочь, пытаясь насобирать хоть на что-то крепкое. Девушка толкнула тяжелую металлическую дверь и вошла внутрь. За прилавком стояла дородная продавщица в синем фартуке с рюшами, химией на голове и морковной помадой на губах.
— Рыжая, ты чего такая? Случилось что?
— Ага. Хреново все, Надька. Я к тебе за лекарством.
Надька с сомнением мотнула головой:
— Если кто увидит, что я отпускаю алкоголь несовершеннолетней... Меня ж попрут к черту лысому...
— Мне очень нужно, — взмолилась Люба. — У меня серьезный повод. Меня парень бросил. Изменил с моей подругой.
— Вот урод!! — возмутилась Надька и одним ударом ножа напополам разрубила огромный батон вареной колбасы.
Дверь открылась, и в палатке возник бухой мужик.
— Мужчина, — протянув ему деньги, попросила Люба, — купите портвейна, а.
— Без проблем. Дядя Костя всегда выручает. Надька, бутылку изумительного портвейна за двести рублей для юной леди, пачку желтого полосатика, чекушку и две банки пятерочки завтра на опохмел. А, и еще Аленку. Юная леди, прошу!
— От души, сеньор, — отсалютировала Люба. — Бывай, Надька!
— Любка, ты это... Держись. Все они одинаковые. Мужиков много, а ты у себя одна!
— Золотые слова, Надежда! — согласился мужик. Затем немного отпил из чекушки и торжественно произнес: — За прекрасных дам!
По пути домой Люба осушила полбутылки портвейна и съела Аленку. На детской площадке она снова заприметила компанию. Некоторые курили, кто-то сидел в телефоне. Она не разглядела, сколько всего там человек, но в тот момент это уже было неважно. На этот раз Люба не стала сворачивать в другую сторону. Дойдя до площадки, она увидела Регину в компании двух девчонок и парня. Терминаторша стояла к Любе спиной и что-то рассказывала, размахивая своими огромными лапами. Поняв, что сзади кто-то есть, она развернулась.
— Опа, какие люди! Войнило! Я уж думала, ты от меня шкеришься.