— Я и трачу, дорогая моя! Или ты думаешь, еда в холодильнике забесплатно появляется??
Люба вышла из себя:
— Да если подсчитать, сколько я тут ем, то не наберется и трех тысяч в месяц! Всю еду сжирает твой вонючий Альберт.
Тамара швырнула лопатку в стену, забрызгав кафель жиром.
— Ах ты мелочная дрянь! Посмотрите на нее! Считает она видите ли! Ты бы лучше в школе считала да двояки исправляла, идиотка, вместо того, чтобы лезть в карман к матери! У меня между прочим скоро свадьба! Могла бы порадоваться! Сказать: «Мамочка, давай тебе платье купим свадебное, все-таки такое событие!». Но нет, такого от тебя не дождешься!
Люба сорвалась на плач:
— Я прошу тебя дать мне пару тысяч на новую обувь! Даже пуховика уже не надо — обойдусь! При чем тут твое платье?? Почему твой Альберт не может его тебе купить? Почему для этого нужно тратить пособие, которое тебе платят потому, что я потеряла отца??
— Так, а ну-ка пошла вон отсюда! Все настроение опять испортила, тварина! Отца она потеряла! Может, тебя еще и пожалеть страдалицу? Да ты его даже не помнишь! Вечно пытаешься манипулировать, давить на жалость... А вот не выйдет! Я все твои уловки знаю!
Люба помчалась к выходу. Не успела она натянуть один сапог, как входная отворилась, и в прихожую ввалился Альберт. Он был пьян. Запах перегара вперемежку с потом сразу заполонил все помещение. Хряк снял дубленку, и с нее посыпался снегопад из псориазных чешуек.
— Господи, как же меня это все задолбало! — Оттолкнув хряка, Люба протиснулась к входной двери и вышла из квартиры.
— Не обращай на нее внимания, Алик, — донесся до нее ласковый голос матери. — Обедать будешь?
— Пахнет шкварками! — довольно рявкнул хряк.
Люба осталась с ночевкой у Жанки. Та рассказала, что сегодня в школе Полина устроила Платону разнос за испорченную шубу. От этой новости у Любы немного поднялось настроение, и она предложила подруге завтра сходить в торговый центр за новыми вещами. Жанка долго отказывалась («Нас же поймают!») но в конце концов ее удалось уговорить. План был таков: Люба первая заходит в магазин и снимает солнцезащитные очки, чем сразу привлекает к себе внимание персонала. Затем в дело вступает Жанка. Используя изобретение Севы Краснова, которое позволяет быстро избавляться от алармов на одежде, она тырит шмотки и прячет их под курткой.
Ради «дела» Жанка даже решила прогулять школу, и с самого утра следующего дня девушки сразу отправились в торговый центр. Удача будто благоволила им — все шло как по маслу. Небольшие сложности возникли разве что в обувном: Жанка собиралась вынести новые сапоги, забыв снять магнитные наклейки с внутренней стороны коробки. Хорошо, Люба вовремя заметила, как подруга идет к выходу, и успела вернуть ее назад. Было решено надеть новую обувь, а старую убрать в коробку. Мероприятие рискованное, но им снова повезло. В итоге, обе девушки покинули торговый центр в модных сапогах, с кучей новой одежды и доверху набитыми косметичками. Любе даже пришла мысль, что было бы неплохо явиться в новом образе к Роману Евгеньевичу, когда спадут синяки. Кто знает — возможно, увидев ее обновленной, он поймет, что потерял, и решит возобновить отношения.
Глава 41.
Наступили весенние каникулы, но Люба все равно была обязана продолжать ходить к школьному психологу. «Мы тебе неуды не просто так выправили!» — сказала директриса.
Девушка поняла, что в последней четверти от нее в идеале ожидают повышения успеваемости. Во власти руководства — исправить ей двойки на тройки, но сделать ее хорошисткой уже не получится. Никто не станет так в наглую обманывать систему. В голове у Любы возник план. Что, если она подтянет оценки по всем предметам, кроме алгебры? Это будет очень легко — учителя сами пойдут ей навстречу. При этом занятия Романа Евгеньевича вообще можно продолжать игнорировать — он все равно будет вынужден ставить ей три балла. Но тогда получится, что он единственный из преподавателей, кто не справился с проблемной ученицей. Девушка сомневалась, что таким образом сможет лишить его титула учителя года, но ведь попытка — не пытка.
Люба поймала себя на мысли, что с удовольствием ходит на сеансы. Она вернулась обратно домой, а торчать там все каникулы в компании матери, Альберта и воющего имбецила как-то не хотелось. Тусоваться у короедов, как ни странно, тоже надоело. Так что походы к мозгоправу стали для Любы своеобразной отдушиной. Вера Андреевна оказалась отличной теткой: никогда не осуждала, не намекала, что с пациенткой что-то не так, не вешала ярлыки и оказывала такую поддержку, какой девушка не получала за всю свою жизнь. Втайне Люба мечтала, что ее мать однажды станет такой же теплой и чуткой, но вместе с тем понимала: этого никогда не будет.