— Это абсолютно нормально, — заверила Вера Андреевна, пододвигая коробку с платочками, — не сдерживайся. Тебе нечего стесняться. В слезах нет ничего постыдного. И спасибо, что поделилась таким замечательным воспоминанием.
— Да какое же оно замечательное? — удивилась Люба. — Вы вообще понимаете всю дичь ситуации? Мое самое счастливое воспоминание о матери — то, в котором она в кои-то веки на меня не наорала. По-моему, это ужасно.
— Воспоминание, которое приносит тебе радость, не может быть ужасным. В любом, даже самом положительном событии, при желании можно найти негативные стороны, но сейчас нам не нужно пытаться оценивать твое воспоминание со всех сторон. Достаточно того, что для тебя оно самое счастливое. А мне, как специалисту, теперь стало многое понятно.
— Что, например?
— Ну, например, что ты очень добрая и нежная девушка. И что вот здесь, — Вера Андреевна ткнула ручкой в один из листов из папки с делом Любы, — о тебе написана какая-то чушь. — Резким движением руки она перечеркнула весь текст. — Не очень хорошо, что я делаю это при тебе, но уж очень мне захотелось.
— А что там такого было?
— Ничего из того, что бы реально характеризовало твою личность. Поэтому мы выбросим это в мусорное ведро. — С этими словами женщина швырнула бумаги в урну. — А теперь давай поговорим на отвлеченные темы, это тоже бывает полезно. Итак, какой твой любимый фильм?
Глава 42.
Под конец каникул синяки уже полностью спали с лица, и Люба решила возобновить учебу. В понедельник утром она оделась с иголочки во все новое, нанесла макияж и отправилась в школу. Все ее мысли были заняты Романом Евгеньевичем. Девушка надеялась, что, увидев ее такой, он вспомнит, как им было хорошо вместе и задумается, так ли ему нужна правильная и нудная Злата. У него еще оставался шанс все исправить. И, если он как следует постарается, то так уж и быть — Люба не станет портить ему жизнь. Но все как обычно пошло наперекосяк.
Еще до начала урока алгебры они успели много раз столкнуться в коридорах школы, но каждый раз Роман просто равнодушно проходил мимо. Он не мог не заметить, как она преобразилась, но, очевидно ему было все равно. А потом Люба стала свидетельницей того, как преображалось его лицо, стоило ему лишь краем глаза завидеть Злату. Этот ублюдок даже не пытался скрыть свои чувства, ведь знал: вряд ли кто-то сможет понять, что он неравнодушен к своей ученице. Нужно было знать, куда смотреть. Люба знала и потому, увидев, как переглядываются эти двое, сразу вышла из себя. Она решила, что теперь уж точно перестанет появляться на уроках этого чертового предателя.
Прогуляв алгебру, она вернулась в школу. Пропускать остальные уроки было нельзя — тогда Роман Евгеньевич получит наименьший урон.
— Я думала, ты с концами ушла, — удивленно сказала Жанка, когда Люба плюхнулась рядом с ней перед началом урока литературы.
— Гусько, у меня двойка выходит по литре. Куда я уйду? Мне отвечать сегодня нужно.
— Ты что, готовилась к уроку?
— Нет, но долго ли что? Что нам там задали?
— Точно не знаю, можно спросить у Любимовой.
Люба приподнялась с места и крикнула одной из отличниц:
— Эй, Проценко, вышли дэзэ по вотсаппу, а?
— Тебе только по литре или по остальным предметам тоже? — отозвалась Оля Проценко.
— По всем кидани.
— Ладно, — буркнула Оля.
— Благодарочка! — Люба села обратно и перевела взгляд на подругу: — Видала?
— Ты бухая что ли, Любка??
— Я уже полторы недели не пью.
— Че, получается, реально пойдешь отвечать? — изумилась Жанка. — Я это на видео сниму!
— Ага, только щас не мешай, мне прочитать всю эту хрень надо.
Жанка умолкла, и Люба уткнулась в учебник. Русский и литературу у старших классов вела еле живая старушка, которая потеряла всякий интерес к преподаванию еще лет двадцать назад. Чтобы получить у нее четыре балла, достаточно было хотя бы в общих чертах понять суть параграфа.