Не успела Люба сосредоточиться, как Жанка легонько пихнула ее в бок:
— Блин, Война, сорян, я ж совсем забыла — Шуйский просил тебя зайти к нему после уроков. Сказал, это по поводу твоих прогулов. А я ему: она сегодня уже не придет. Тебя, конечно, фиг поймешь...
— Не пойду я к нему, на хрен мне это надо?
— Но он очень просил. Сказал, что это важно. Сходила бы, а. Он нормальный тип. Походу, помочь тебе хочет.
— Ага, прям рыцарь.
— Любка, да что у вас с ним такое случилось? Или ты так злишься, потому что не удалось его трахнуть?
— Да ничего не случилось. Я ж говорила: он просто до фига душный. Не хочу выслушивать его нудные нотации. У меня есть дела поважнее.
Но под конец учебного дня Люба резко передумала. Она зайдет к Роману после уроков. Вдруг он захочет вернуть их былую страсть.
Перед тем, как показаться ему на глаза, она поправила макияж и несколько раз переделала прическу, остановившись на полностью распущенных волосах, которые так ему нравились. Выглядела она потрясно. Он просто не сможет перед ней устоять.
Услышав стук в дверь, Роман поднял голову и оглядел Любу сверху вниз. К огорчению девушки, по его лицу было невозможно определить, о чем он думает, и понравился ли ему ее новый образ.
— Заходи Люба, — сказал он и жестом указал ей на парту перед своим столом. Она села напротив и скрестила руки на груди в ожидании его извинений. Но он заговорил совсем о другом: — Я могу обеспечить тебе четыре балла в году — твоих знаний вполне достаточно для такой оценки — но для этого ты, как минимум, должна перестать пропускать мои уроки.
Девушка вскинула бровь.
— То есть, я правильно понимаю: ты позвал меня сюда только для того, чтобы я не прогуливала твои гребаные уроки?
— Вы. — Глаза учителя мгновенно прекратились в две самые холодные льдины во Вселенной. — Кажется, я уже не раз говорил обращаться ко мне на «вы».
— Да пошел ты.
Люба вскочила с места и направилась к выходу, но Роман схватил ее за запястье и швырнул в школьную доску. Девушка больно ударилась о металлическую подставку для губок и мела, а после, не удержав равновесия, осела на пол. Учитель быстро закрыл дверь кабинета на ключ и вернулся к Любе. Присев рядом с ней на корточки, он проговорил:
— Я не твой ровесник, чтобы ты всерьез пыталась играть со мной в эти игры. Ты хорошо меня поняла, или мне объяснить более доходчиво?
Он находился так близко, что Люба могла ощущать исходящий от него жар. Его запах казался одновременно сладким и запретным. Настолько запретным, что пространство вокруг начало размываться. Перед ней был только он. Все остальное просто перестало существовать. За время их разлуки он отрастил небольшую щетину, которая делала его и без того прекрасное лицо преступно сексуальным.
Люба облизнула губы. Ничего притягательней в этом мире для нее просто не существовало. Она схватилась за воротник его рубашки, притянула к себе и принялась целовать. А затем почувствовала боль в затылке — Роман оттолкнул ее с такой силой, что она ударилась головой о стену. Ей хватило пары секунд, чтобы осознать весь ужас ситуации. Все было кончено. Он ясно дал это понять.
— Ах, вон оно как! — Люба поднялась на ноги. Ей казалось, что вокруг нее — бушующее пламя. Но его языки лишь ласкают ее и придают сил. Для всех остальных этот огонь не сулил ничего хорошего. — Наверное, у меня недостаточно «острые коленки»?? Слышала, тебе с недавних пор нравятся поострее.
Роман даже не поменялся в лице:
— Ты следила за мной?
— Мне птички начирикали. И теперь твои дрожащие яйца в моих руках. — Она ухмыльнулась. — Чувствуешь?
В течение несколько секунд на его лице не происходило никаких видимых изменений, а потом он резко расхохотался. До этого момента Люба ни разу не слышала, как он смеется. Его смех ласкал слух, но вместе с тем в нем было что-то пугающее.
— Девочка, — отсмеявшись, прошептал Роман Евгеньевич, — ты всерьез решила, что сможешь меня напугать? Вдруг возомнила себя опасной? Это ты вся дрожишь и вот-вот расплачешься. — Его шепот был одновременно прекрасным и зловещим. Люба вдруг поняла, что именно эти две стороны так притягивают к нему всех окружающих. — Знаешь, кого можно назвать по-настоящему опасным?
— Того, кому на все плевать, — ровным голосом произнесла Люба. — Поверь, мудила, мне уже реально на все плевать. И поэтому да, для тебя я сейчас по-настоящему опасна.