— Угомонись, Жаннет. Я трахалась только с Гвоздем. Это вообще не в счет.
— Ну не знаю... Какая разница, с уродом было или с красавчиком. Все равно ж считается.
— Ну иди тогда тоже с ним переспи. Он как раз не повесился — все сложилось крайне удачно. Потом расскажешь мне, полегчало или нет.
— Не... Уж лучше целкой остаться. Без обид, Война.
— Да какие уж тут обиды, я сама виновата. Надо было не тупить и передать полномочия Мовшу. Он хотя бы знает че к чему... Кстати, у Гвоздя теперь новое погоняло. Иисус.
— Это еще почему? — удивилась Жанка. — Он же без бороды вроде...
— Потому что он, типа, воскрес.
На одной из перемен Люба увидела Романа, выходящего из кабинета психолога. Она бы не придала этому особого значения, если бы на следующей перемене не заметила, как он заходит в тот же кабинет. Девушка сразу же побежала в ту сторону, собираясь войти внутрь и проверить, чем занимаются эти двое, но дверь оказалась заперта изнутри. А на следующий день Вера Андреевна ни с того ни с сего начала задавать Любе какие-то странные вопросы, чем только укрепила нехорошие подозрения на свой счет.
— Люб, к нашему прошлому разговору о тридцатилетних мужчинах... Речь, случайно, не об учителе алгебры? Слышала, многие девушки в него тайно влюблены.
— Нет, речь не о нем.
— Хорошо. Но если вдруг захочешь что-то рассказать — ничего не бойся. Я всегда буду на твоей стороне.
«Неужели они спят вместе?» — пронеслось в голове у Любы. Эта мысль казалась не такой уж и безумной. А что: Вера Андреевна отлично выглядит для своего возраста. Шуйский вполне мог ей заинтересоваться.
Но что-либо предъявлять было пока рановато. Сначала нужно убедиться, что за психологичкой действительно есть косяк. До конца недели Люба следила за этими двумя, и с каждым днем они все больше времени проводили вместе. Роман подсаживался к Вере Андреевке в столовке, тусовался в ее кабинете на всех переменах, и чаще всего за запертой на ключ дверью. Подозрения Любы превратились в уверенность, когда она увидела Злату с глазами на мокром месте. При этом ни Каринка, ни Жанка понятия не имели, из-за чего та моросит.
Но больше всего Любу бесило, что Вера Андреевна вполне могла обсуждать ее с Романом. Все ее откровения, истории из жизни, слезы, признания в любви к мужчинам постарше... Мысль о том, что, возможно, эти двое каждый раз в голос хохочут над всей ее жизнью, сводила Любу с ума. В пятницу, проходя мимо кабинета психологии и услышав доносящийся оттуда смех, она наконец не выдержала и ворвалась внутрь. На этот раз дверь была не заперта.
— Люба? — удивилась Вера Андреевна. — Что-то случилось?
Она сидела за своим столом, а Роман стоял у окна с кружкой кофе. На вид все выглядело вполне пристойно, но Люба прекрасно понимала, что эти двое не настолько тупые, чтобы сношаться средь бела дня за незапертой дверью.
— Случилось!
— Ладно, — сказал Роман, — тогда я пойду, Вера Андреевна. Не буду мешать вам и вашей пациентке.
Любе показалось, что он подмигнул психологичке на прощание.
«Вот же ушлая стерва!»
— Люба, присаживайся. Рассказывай, что стряслось. Если хочешь, могу отпросить тебя с урока, чтобы мы смогли побеседовать.
— Ой, вот только не надо тут делать вид, что ни хрена не понимаете!
— Я вижу, что ты из-за чего-то на меня сердишься, — мягко сказала психолог. — Более того — у меня даже есть определенные соображения на этот счет. Но мне все же хотелось бы, чтобы ты сама обо всем рассказала.
Люба упала на стул напротив.
— Ну ОК, че. Вы в курсе, что рассказывать всяким посторонним мудакам о личной жизни пациентов — должностное преступление?
— Конечно. Но я никогда и ни с кем не обсуждаю свои сессии. Почему ты думаешь, что я рассказываю о тебе Роману Евгеньевичу? Он всего лишь коллега, я не делюсь с ним личным.
— То есть, вы просто трахаетесь, но личным друг с другом не делитесь, так?
— Что??
— Что слышали!
— Люба, у меня есть муж. Но даже будь я полностью свободной, я бы все равно никогда не стала спать с Романом Евгеньевичем. Он не в моем вкусе.
— Ага, а дверь вы запирали просто так, да?
— Это была личная инициатива Романа Евгеньевича. — Психолог пожала плечами. — Пару раз он приносил пирожные к чаю, а дверь запирал, чтобы ко мне не зашла географ Олеся Яковлевна и не пришлось с ней делиться.
— Он совсем-совсем вам не нравится? — Люба долго смотрела на показательную межбровную складку, которая весьма убедительно демонстрировала отношение Веры Андреевны к Роману. Наконец девушка сдалась под напором фактов. — Блин, — проговорила она, — извините тогда. Зря я на вас нагнала.
— Извинения принимаются, — улыбнулась психолог. — А теперь расскажи мне вот что: почему ты сделала такие странные выводы о наших взаимоотношениях с Романом Евгеньевичем и, главное, почему это настолько тебя разозлило?