— У меня в доме всегда все свежее, — возразила бабушка. — Но сегодня я по-скромному. Вот, глядите, что отыскала, — она указала на кучу небольших дощечек разной ширины и длины, — буду заниматься резьбой по дереву.
— Это хорошо, бабушка. А в пакете что?
— Одежки разные. Представляешь, кто-то выбросил!
— Да уж. Я надеюсь, ты сегодня больше никуда не поедешь?
— Нет, там дождь собирается, куда ж я поеду?
Вздохнув с облегчением, Люба принялась разогревать бабушке еду.
***
На следующий день она встала с утра пораньше и снова засобиралась к бабушке. Это была ее личная инициатива — ей не хотелось, чтобы бабушка встречала проверяющих и держала ответ за свою квартиру в одиночку.
— Любка, ты куда, к бабушке? — спросила мать. — Альберт пойдет с тобой.
— Я и одна неплохо разберусь.
— Тебе пятнадцать лет. Не доросла еще одна разбираться.
— Двойные стандарты вошли в чат? Вчера ты почему-то не думала, что я до чего-то там не доросла, и влегкую отправила меня в одно лицо педорить хату.
— Это другое. Убрать мусор — много ума не надо. А договориться с комиссией не каждый сумеет. Тут опыт нужен. У Альберта его навалом — он четыре года с бывшей женой судился.
— Класс.
Чтобы не идти вместе с хряком, Люба убежала, не дожидаясь, пока он соберется. Разбудив бабушку, она велела той приводить себя в порядок, а сама принялась распихивать по углам квартиры ароматические саше, которые накануне купила мать. Вскоре приперся Альберт, усадил свой необъятный зад на кухонный табурет и, развернув первую попавшуюся газету, погрузился в чтение.
— Похож на ученую свинью, — сказала бабушка. — Раздобрел-то как за полгода...
— И вам здрасьте, Капитолина Никаноровна, — прохрюкал боров. — Запустили вы, конечно, квартиру...
— В квартире хотя бы можно навести порядок. А твоя туша ремонту уже не подлежит.
— Идеальная конструкция в ремонте не нуждается, — загоготал боров.
— И где только Томка умудрилась тебя откопать? У нее раньше такие ухажеры были — закачаешься. И вот к чему она пришла... К ученому свину, который выучился грамоте и теперь может читать газеты. Только вот свином он от этого быть не перестает.
— Я хотя бы на свалке не живу в отличие от некоторых. И проверки всякие на меня не насылают.
— Правильно. Потому что ты живешь в квартире моего зятя, царствие ему небесное, а Томка жопу тебе подтирает. А так бы жил сейчас в общаге три на полтора и тараканов своим псориазом кормил. Увалень.
Раздался звонок, и Люба рванула к входной двери. К ее удивлению, на пороге стояла старуха-соседка. На этот раз при ней почему-то не было пуделей. Наглая старуха сразу поперла вперед, но Люба живо пригородила ей путь.
— Че надо? — недружелюбно поинтересовалась она.
— Мне нужно срочно осмотреть вашу квартиру. Капитолина! Капа! Ты там где?
— Пошла к черту, сучка, — раздался бабушкин голос. — Люба, не впускай ее.
— Я и не собиралась, — хохотнула Люба. — Кстати, а где ваши кудрявые друзья? Отправились к праотцам вслед за бульдогом Сенечкой?
— Это я у вас хотела спросить! — заверещала старуха. — Сегодня утром было совершено похищение! Лизоньку и Сенечку украли! Увели у Сергея Яковлевича из-под носа!
— Что-то я не поняла, — развеселилась Люба, — Сенечкой же звали почившего бульдога?
— Ну и что? Один из пуделей был назван в его честь. Так где они?
— Кто?
— Мои пуделя!
— А кого из них назвали Сенечкой?
— Маленького.
— Получается, тот здоровый конь — Лизонька? — Люба расхохоталась. — Ну у вас, конечно, и фантазия. — Она заглянула в квартиру: — Ба, ты Сенечку с Лизонькой не видала?
— На кой черт мне тут шерсть пуделиная? Еще не хватало. Не видела я никого.
Пользуясь моментом, старуха снова попыталась прорваться в квартиру, но Люба живо вернула ее обратно на лестничную клетку.
— Лиза!! Сенечка!! Вы там? Ау??
— Что здесь происходит? — раздался голос Альберта. Он выдался вперед, заставив Любу посторониться. — Вы по какому вопросу, женщина?
— Я хочу вернуть украденных пуделей! Верните их, и так уж и быть: я не стану заявлять на вас в полицию.
— Любка, ты брала пуделей?
— В смысле, блин, «брала»? Это не мобила, их в карман не положишь.
— Правильно, — закивала старуха. — Она наверняка вывезла их из города и оставила одних. Обрекла на голодную смерть!
— Чего? Вы совсем уже что ли в маразме? На кой черт мне сдались ваши пудели?
— Тебе никогда они не нравились — это раз. Подписи против Капитолины собирала я — это два. Ты решила мне отплатить! Посягнула на святое, на беззащитных собачек!