Психолог кивнула.
— Знаешь, я все ломала голову, почему Роман Евгеньевич так рвался со мной подружиться. Мне было очевидно, что это не интерес мужчины к женщине и уж тем более не желание завязать дружеское общение. У нас с ним нет ничего общего, и мы оба это понимали. Но было что-то, что из раза в раз заставляло его приходить ко мне в кабинет, обедать вместе со мной в столовой, приносить мне пирожные к чаю и все такое прочее. Но после нашего с тобой предыдущего разговора все вдруг встало на свои места: Роман Евгеньевич просто хотел убедиться, что все в порядке, и ему ничего не угрожает.
— Вы это о чем?
— Ты знаешь, о чем.
— Даже не догадываюсь. Что может ему угрожать, и при чем тут я?
— Люб, — вздохнула Вера Андреевна, — я не буду на тебя давить. Давай ты просто послушаешь, что я сейчас скажу.
— Хорошо, это я могу, — старательно изображая безразличие и расслабленность, сказала девушка. — Валяйте.
— Существует несколько причин, по которым девушки, ставшие жертвами домогательств своего учителя, не хотят обращаться за помощью. Первая причина: стыд. Им стыдно кому-то об этом рассказывать, а еще они чувствуют свою вину. Вину, которую им чуть ли не с молоком матери навязало наше токсичное общество. Вторая причина: они боятся, что им никто не поверит. «Я никогда не была примерной ученицей, поэтому люди наверняка решат, что это я все это выдумала. Меня будут осуждать, а его жалеть». И наконец причина номер три: «Все произошло по обоюдному желанию. Я сама этого хотела. Как я теперь могу его обвинять? Я вела себя развязно, добивалась его внимания, и он все-таки сдался. Да, теперь я, возможно, чувствую себя использованной, но какие у меня могут быть претензии? Получила, что хотела. Кроме того, он не какой-то там извращенец, ведь я выгляжу куда старше своих лет, и у меня полностью сформированное тело. Я не маленькая девочка, я взрослая девушка и выгляжу соответствующе. Никто в здравом уме не назовет его педофилом».
Слушая Веру Андреевну, Люба всерьез начала думать, что та обладает способностью к телепатии и умеет читать мысли. Это было невыносимое чувство, но девушка по-прежнему заставляла себя молчать. Крепко стиснув зубы, она так и продолжала сидеть в расслабленной позе, как будто все это не про нее.
— Но, к счастью, — продолжала психолог, — в современном законодательстве не предусмотрено оправданий для педофилов. Даже если у жертвы третий размер груди, и она сама хотела внимания. Да, общественность может встать на сторону учителя. Скорее всего, так оно и будет. Я говорю откровенно, потому что просто не имею права вводить тебя в заблуждение. Но общественность — не есть закон. По закону учитель, имевший связь с несовершеннолетней ученицей — преступник. А преступник должен сидеть в тюрьме. Это ужасно, когда такие люди получают незаслуженный титул лучшего учителя города и как ни в чем не бывало продолжают вести преподавательскую деятельность, угрожая физическому и моральному здоровью своих учениц. И вдвойне ужасно, когда травмированная девушка, ставшая одной из его жертв, всю жизнь несет в себе груз вины и ответственности за чужое преступление.
— Даже если она сама хотела быть с ним? — вырвалось у Любы.
— Даже если так. — Вера Андреевна посмотрела ей в глаза. — Возможно, она просто хотела, чтобы ее любили. Потому что ей всегда этого не хватало. Она не смогла найти это в своей семье и поэтому ей пришлось искать в другом месте. Пятнадцатилетний ребенок еще до конца не осознает, чего хочет. Он априори не может быть виноват в том, что преступник пошел у него на поводу. Задача взрослых, а особенно преподавателей — помочь, подсказать, защитить и уберечь. Тот взрослый, который не только не уберег, но и нарушил неприкосновенность ребенка, самый настоящий подонок, место которого — за решеткой вместе с такими же подонками, как и он сам.
— Понятно.
— Люба, мне нужно сказать тебе еще кое-что... Меня переводят в Санкт-Петербург. Со следующей недели в вашей школе будет работать другой специалист. Поэтому мне очень важно, чтобы ты...
Неожиданно для себя самой Люба бросилась в слезы. Новость о переводе Веры Андреевны в другой город буквально выбила из девушки весь дух.
— Ну конечно! — Люба вскочила с места. — Куда ж вам такой модной, стильной и красивой сидеть в этой Перди и помогать отбросам вроде меня. Вы созданы не для этого.
— Люба, я никогда не считала тебя отбросом. Я счастлива, что мне удалось познакомиться с такой незаурядной личностью, как ты. Это был лучший месяц за всю мою карьеру. Мне будет очень тебя не хватать.
— Ага, ну да, конечно! Вы всем это говорите.