— Не имею привычки врать. Мне действительно очень жаль, что все так вышло. Но я...
— Если вам жаль, — Люба еще сильнее повысила голос, — то почему же вы не отказались?? Почему не сказали, что хотите остаться? Можете не отвечать. Все и так ясно: какой идиот останется здесь, когда можно построить карьеру в Питере? Но не волнуйтесь: я буду в порядке. Я уже привыкла, что все меня бросают. Так всегда. Ничего нового, Вера Андреевна. Ничего нового. Удачи вам на новом месте.
Девушка схватила свою сумку и бегом направилась к выходу. Вера Андреевна помчалась за ней.
— Люба, постой! Возьми мою визитку. На случай, если понадобится моя помощь. Хотя, я буду рада, если ты будешь писать и звонить просто так, без особой цели. К примеру, когда захочешь чем-то поделиться или просто поболтать. Да стой же ты!
Люба резко развернулась и на весь коридор заорала:
— Отвалите от меня на хрен! Не нужна мне ваша визитка, можете засунуть ее себе в зад!
— Я оставлю ее в своем кабинете! — крикнула Вера Андреевна вслед девушке. — Она будет лежать на подоконнике под горшком с бегонией. Ты можешь забрать ее в любой момент! Я буду очень ждать твоего звонка!
***
Люба стащила у матери немного денег и купила себе два алкогольных коктейля. Она хотела немного успокоиться, но алкоголь дал обратный эффект — девушка готова была крушить все на своем пути. Сигареты тоже не помогли делу, хотя она скурила аж восемь штук за час. Ноги сами понесли ее обратно к школе.
Пришлось торчать на крыльце курилки, поглядывая на экран телефона, пока у Шуйского-Нестерова не закончится дополнительное занятие. Люба точно не знала, с кем из учеников он сегодня занимается, а главное — чем. С равной степенью вероятностью это могла быть как алгебра, так и секс. Но даже если сегодняшнее занятие он проводит для Златы, все равно домой вместе они не пойдут. Сучка свалит первая, а он — минут через двадцать, чтобы не вызвать подозрений у охранников.
Наконец дождавшись восьми часов вечера, Люба направилась к нужному кабинету. Дойдя до места, прислушалась, приложив ухо к двери — все тихо. Тонкая полоска света пробивалась из-под двери. Значит, Роман на месте. Подождав еще немного и убедившись, что он один, девушка потянула ручку на себя и вошла в кабинет. Учитель курил, полулежа на диване в подсобке. На нем не было рубашки. Очевидно, у него все же был секс. Со Златой или кем-то еще. Это стало последней каплей.
— Чего тебе надо? — со смесью насмешки и раздражения спросил Роман.
Люба взяла стул, поставила его в центр помещения и села.
— Извинений.
— Помнится, в прошлый раз ты грозилась испортить мне жизнь. Не получилось, и теперь ты решила выпросить у меня извинения? Интересно, за что? Может, за то, что я тебя осчастливил? Дал тебе то, о чем ты так мечтала? Я реально должен за это извиняться? А, Люба?
Девушка про себя чертыхнулась. Ее самым страшным грехом всегда было нетерпение. Снова пойдя на поводу у своих эмоций, она совершила очередную тактическую ошибку. Ей всего лишь стоило немного подождать, дать себе остыть, прийти в себя и поразмыслить над ходом дальнейших действий, а не, сломя голову, бежать в школу. Если бы она явилась в кабинет Шуйского с холодным разумом, у нее в кармане сейчас лежал бы включенный диктофон. На худой конец, можно бы было включить запись на телефоне. Но, к своему сожалению, она даже не подумала, что без компромата ей никак не прищучить этого мудака.
Роман Евгеньевич поднялся с места и направился к двери кабинета, чтобы запереть ее на ключ. Затем вернулся, сел напротив Любы и с неприкрытой издевкой спросил:
— Или ты пришла попросить еще?
— Я уже сказала, зачем пришла. Ты воспользовался своим служебным положением, воспользовался мной, а потом бросил без объяснений, заменив на другую телку. Так не пойдет, Рома. Ты должен извиниться.
— О, да ты еще и бухая, — поморщился он. Затем взял свою скомканную рубашку, которая валялась на спинке диване, и принялся одеваться. То, как он это делал, вполне могло бы занять почетное место среди женских фетишей, но у Любы он уже вызывал лишь одно отвращение. — Но я все же попытаюсь объяснить тебе суть. Не уверен, что ты поймешь, но, возможно, в твоей тупой голове хотя бы немного прояснится. — Он начал медленно застегивать пуговицы. — Люба, поимев тебя, я сделал тебе одолжение. Ведь очень скоро ты найдешь себе какого-нибудь пэтэушника без пары-тройки зубов, залетишь и выйдешь за него замуж. Потом родишь одного, второго, третьего и через несколько лет превратишься в жирную бабу трудной судьбы, которая курит дешевые сигареты и пытается сохранить брак, несмотря на регулярные побои от мужа. Твоя грудь потеряет форму и обвиснет, твой и без того целлюлитный зад и вовсе станет похож на перезревший грейпфрут, а твоя вагина после многочисленных родов начнет напоминать раненого моллюска, которого намотало на винт катера. И однажды, проводив ораву детей в школу, ты присядешь на кухне покурить и вдруг вспомнишь обо мне с благодарностью. Возможно, даже захочешь найти меня в сети и поблагодарить лично, но так и не осмелишься. Ты будешь вспоминать о том, что мы делали в этом кабинете, до конца своих дней. Потому что это будут твои самые счастливые воспоминания. Ты и сама это понимаешь. Поэтому мне не за что перед тобой извиняться. Жаль, что в силу своего возраста, ты этого пока не осознаешь. Но пройдет совсем немного времени, и все встанет на свои места. Ты сама увидишь, что я был прав.