Люба испытала смесь облегчения и ужаса. В ее планы никак не входило ни убивать Регину, ни даже избивать до коматозного состояния. Ей просто хотелось, чтобы терминаторша пару недель провалялась дома со сломанным шнобилем, треснутыми ребрами и отбитыми почками. Чтобы ссалась кровью так же, как в свое время и Люба. Но в какой-то момент в голове что-то перемкнуло. Гнев перекрыл все остальные ощущения, и обычное избиение превратилось в попытку убийства. Хорошо хоть мужик вовремя выперся на балкон покурить. Он наверняка вызвал скорую, благодаря чему Регина и осталась жива.
Стараясь сохранять самообладание, Люба зашипела в трубку:
— Ты сказала, что ее грохнули!
— Ну так и что? Она ж одной ногой в могиле, чего ты к словам-то придираешься?
— Типун тебе на язык, Гусько!
— Ой, только не говори, что не обрадовалась бы. Она тебя вон сколько раз избивала...
— Избивала, но не убивала же! Не желаю я ей смерти, пускай живет.
— Ох, Война, добрая ты душа. Ой, звонок... Так что, я зайду после школы?
— Да зайдешь, зайдешь. Куда от тебя денешься... Только набери, как будешь у подъезда — я домофон отключу. А то дебила еще разбудишь.
Отключив вызов, Люба без сил рухнула на подушку и разрыдалась.
Через несколько часов явилась взбудораженная Жанка. Ничего нового по делу она не рассказала, зато все время с подозрением косилась на подругу, будто высматривая, нет ли у той каких-нибудь повреждений на теле. А, убедившись, что на Любе — ни царапины, довольная засобиралась домой.
***
Ожидание было невыносимым. Сутками напролет Люба листала новостную ленту городского портала, а также проверяла изменения на странице Регины и ее ближайшего окружения. Судя по всему, терминаторша все еще была жива, но при этом ее друзья не излучали оптимизм. Казалось, каждый из них только и ждет, когда уже можно будет поставить на аватар дебильную картинку со свечкой.
Нервы у Любы были совсем ни к черту. Ее подбрасывало вверх от любого звука. Стоило кому-то прислать ей СМС или, что еще хуже, позвонить, как ее тут же начинало трясти от ужаса. Она постоянно бегала на лестничную клетку, чтобы покурить, потому что это, пускай и немного, но все же приводило ее в чувство. В один из таких перекуров перед ней возникли два полицейских.
— Вы не из двадцать седьмой квартиры? — спросил один из них, жирный, краснолицый мужик лет сорока на вид, сильно напоминающий по комплекции хряка Альберта.
— Оттуда, — кивнула Люба. Ее голос звучал ровно, но она вся похолодела внутри и от осознания всего происходящего даже не могла двинуться с места. — А вы к кому?
— Любовь Войнило? — спросил жирный.
— Она самая.
— Родители дома?
— Не-а, — ответила Люба, молясь всем богам Вселенной, чтобы матери или отбитой соседке Инге вдруг не приспичило выпереться на лестничную клетку. — Иначе б я так запросто здесь не курила. На работе они. А вы по какому вопросу?
— Завтра тебе и кому-то из твоих родителей нужно явиться на допрос в первый участок, — сказал второй мент лет двадцати пяти на вид. — Знаешь, где находится?
— Ага, доводилось бывать. А что случилось-то?
— Завтра в участке все объяснят. Мы не имеем права проводить допрос.
— Да хорош тебе, Андрей Сергеич, — махнул рукой жирный и обратился к Любе: — Регина Рубанова — знаешь такую?
Люба почувствовала, как по ее спине стекает капелька пота. Голова начала кружиться, а руки — дрожать. Она затушила сигарету, чтобы не выдать своего волнения и ответила:
— Ее все знают. Вы думаете, это я ее избила?
— Мы ничего не думаем, — возразил молодой. — Наше дело — сузить круг подозреваемых. Повторюсь, завтра тебе обо всем расскажут в участке.
— Да ладно уж, — снова отмахнулся жирный. — Люба, в каких отношениях находились с потерпевшей?
— В недружественных, — ответила девушка, — и это еще мягко сказано. Мне скрывать нечего. Слышала, она сейчас находится при смерти?
— В очень тяжелом состоянии. Статья квалифицируется, как покушение на убийство.
— Ага, ясно. Только я при всем желании не могла ее так избить. Вы ее видели вообще? Она в два раза больше. — Люба широко развела руками. — И раз в десять сильнее. Будь это я, на ногах я бы сейчас точно не стояла. Если хотите знать мое мнение, ее отмудохал какой-нибудь Тайсон Фьюри, не меньше. И если это реально был он, то говорю точно: сейчас ему несладко. Наверняка валяется весь переломанный в своем частном самолете.
— Кто такой Тайсон Фойри? — поинтересовался молодой.
— Фьюри. Чемпион мира по боксу. Два метра ростом.