— Могу. Блевала она весь день, я только и успевала ей тазики подносить, уж извините за такие подробности.
Люба чертыхнулась про себя: она ведь сказала Жанке, что температурит. Ни о каким отравлении и речи не шло. С чего вдруг мать решила импровизировать?
— Вы понимаете, что, если мы найдем свидетелей, которые видели вашу дочь в тот вечер вне дома, вы будете отвечать за дачу ложных показаний? А, возможно, и за укрывательство преступника.
— Это вы сейчас намекаете, что моя дочь — преступница??
— Послушайте, — устало вздохнул мужчина, — давайте наша с вами беседа будет проходить в формате «вопрос-ответ». Так мы с вами быстрее управимся. Ни я вас не задержу, ни вы меня. У меня нет цели вас запугать, я просто предупреждаю о возможных последствиях. Вашу дочь никто ни в чем не обвиняет. По крайней мере, до тех пор, пока на то нет веских причин.
— Конечно, я понимаю, что участок — не самое удачное место для лжи, — заявила Тамара. — Просто и вы меня поймите: не каждая мать может сохранять самообладание, когда допрашивают ее невинное дитя. — Голос ее дрогнул, и она перекрестилась: — Слава те Господи, что послал хворь в тот день, иначе б не отмылись от ваших подозрений! Вы ж кого хочешь на нары усадите! Дочечка, кровинушка моя...
Люба еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Да уж, мать всегда умела подстраиваться под обстановку, когда дело касалось ее личных интересов. Девушка была более чем уверена, что в данном случае интерес касался исключительно уборки бабушкиной квартиры и помощи с Филиппом. Пока что в планы матери никак не входил арест единственной помощницы. Ни о каким материнских чувствах здесь и речи не шло.
— Тамара Леонидовна, у нас есть информация, что ваша дочь неоднократно нападала на потерпевшую с целью нанесения той побоев.
— Что?? — возмутилась мать.
— Ага, — встряла Люба, — а у вас нет информации, из-за чего? Ваша «потерпевшая» два раза от меня живого места не оставила. Причем, лично ей я ничего плохого не делала, это она так вступалась за подругу. За Нину Зубову, которую вы уже успели опросить.
— Значит, когда моего ребенка колотят, вы не мычите, не телитесь, — принялась причитать мать, — а как обвинениями сыпать, так самые первые??
Усач решил ее проигнорировать и обратился к Любе:
— Значит, вы не отрицаете, что нападали на потерпевшую?
— Нет, а с чего вдруг мне это отрицать? Я ничего не скрываю. По пьяни было дело. Только вот ничего не получилось. Она снова меня отделала по самое не хочу, а сама осталась целехонькая. Не верите моей матери, так в школе все подтвердят. Я вечно битая ходила. Если вы видели Регину, то поймете: я чисто физически не могла причинить ей вред.
Усач принялся буравить девушку взглядом:
— И после того неудавшегося нападения вы оставили дальнейшие попытки поквитаться?
— Говорю же, пьяная я была. На трезвую голову я бы ни за что не стала с ней связываться. А после того раза и подавно. Это она все хотела меня выловить. Пришлось обращаться за помощью к другу. Он поговорил с братом Регины, чтобы она перестала меня преследовать.
— И ваш друг может это подтвердить?
— Само-собой. Павел Мовшин, учится в моей школе в одиннадцатом классе. И брательника Регины заодно вызовите. Устройте им перекрестный допрос, или как там это называется.
Усач замолк и принялся что-то печатать на дребезжащем компьютере.
— Надеюсь, на этом допрос окончен? — поинтересовалась мать, сохраняя полную возмущения мину. — Иначе кто мне потом ребенка от стресса откачивать будет? Уж всяко не вы.
— Я здесь, чтобы оказать психологическую помощь, — отсутствующим тоном промямлила толстуха с планшетом. — Если она потребуется.
Мать бросила на нее удивленный взгляд:
— Я уж и забыла, что вы тут есть.
Усач посмотрел на часы и сказал:
— Задержитесь еще ненадолго, пожалуйста. Скоро должен подойти свидетель преступления.
Люба почувствовала, как холодеют конечности. Только этого не хватало.
— А мы тут при чем?? — спросила мать. — У меня между прочим сын-инвалид!
— Тамара Леонидовна, — снова вздохнул усач, — я пытаюсь сэкономить ваше время. Если не останетесь сейчас, потом все равно придется еще раз приходить в участок. Таков порядок.
Через несколько минут в кабинет заглянул тот самый мужик с балкона. Люба сразу его узнала.
— Всем здрасьте, — сказал он. — Страшные дела творятся в городе!
— Присаживайтесь, Петр Алексеевич, — скомандовал усач. — Нам нужно отпустить людей, поэтому уточните для протокола, узнаете ли вы кого-нибудь из присутствующих?