— Вали на хрен из моей палаты.
Голос Регины звучал скорее устало, чем угрожающе, и Люба поняла, что выиграла в этом противостоянии.
— Как скажешь, подруга, — поднимаясь, сказала она. — Ты права, сейчас не самое удачное время для болтовни. Лучше вообще поменьше разговаривать, чтобы не сделалось хуже. Бери пример со своей соседки, — Люба мотнула головой в сторону бабульки за ширмой. — Тебе нужен только покой. И поменьше переживаний. Выздоравливай, моя хорошая!
Любе не верилось, что она сумела столь филигранно во всем разобраться. То ли после выпитой бутылки пива в ней прорезался дар убеждения, то ли в дело вмешалась госпожа удача, но факт оставался фактом: Регина приняла все сказанное всерьез. Люба даже подумать боялась, что бы было, усомнись та в ее словах.
Глава 56.
За неделю до годовщины смерти средней дочери Капитолина Никаноровна начала плавно погружаться в депрессию. Такое случалось с ней из года в год вот уже почти шестнадцать лет. Она доставала старые семейные фотоальбомы, водила пальцами по изображениям и тихонько плакала, едва слышно что-то приговаривая себе под нос. В другие моменты грусть сменялась гневом, и тогда пожилая женщина проклинала Богдана Добровольского и всю его секту и выказывала острое желание отыскать его могилу, чтобы разбить «чертову плиту» и помочиться в вазу для цветов.
В эти дни она особенно долго пропадала на улице, а когда возвращалась, привозила чуть ли не втрое больше бесполезного хлама, чем раньше. Люба с ума сходила от гнетущей обстановки в квартире: бабушкин плач вперемежку с проклятьями, казалось, зрительно увеличивал и без того огромные груды мусора. Девушка понимала, что, если пропустит хотя бы один день уборки, то совсем скоро не сможет даже передвигаться между помещениями квартиры. Поэтому, возвращаясь со школы, она до самой ночи только и делала, что убирала, мыла, складывала и бегала до помойки, дабы избавиться хотя бы от части хлама.
Ей было жаль бабушку, но она не могла вернуть ей дочь, а слова утешения, увы, не помогали.
— Ба, чем я могу тебе помочь? — вконец отчаявшись, спросила Люба. — Может, сбегать до аптеки, купить тебе какое-нибудь успокоительное? Или хочешь, я что-нибудь сварганю нам на ужин? А потом можем вместе посмотреть твой любимый сериал по НТВ.
Но Капитолина Никаноровна будто не слышала ее. Невидящим взглядом она долго смотрела куда-то в сторону.
— Ба, — не унималась Люба, — ну приди в себя! Давай сходим погуляем в парк, подышим воздухом, купим сладкой ваты. Помнишь, как раньше ты часто водила меня кататься на каруселях и на обратном пути всегда покупала нам по вате? Мне тогда казалось, что ты любишь ее даже больше, чем я, хотя ты никогда в этом не признавалась. — Девушка выдала некое подобие улыбки и положила руку бабушке на плечо. — Ну что, пошли?
Наконец Капитолина Никаноровна обратила на внучку внимание.
— Если бы не ты... Если бы у меня не было тебя, я бы уже давно умерла. Мое сердце не выдержало бы этих мучений. Я уже так не могу, Любочек. Не могу.
В тот момент Люба по полной ощутила на себе значение выражения про сердце, которое ушло в пятки.
— Бабушка, да ты чего? — дрожащим голосом произнесла она. — Я понимаю, что тебе нелегко, но ведь мою тетку уже не вернуть, а тебе еще жить и жить. Посмотри, какая ты у меня молодая и красивая! Уже шестнадцать лет прошло — нельзя продолжать так убиваться, иначе будет только хуже. Ты и сама это понимаешь!
— Вот именно. Шестнадцать лет прошло с того дня, как не стало моей доченьки, а я до сих пор не знаю, кто виноват в ее смерти.
Капитолина Никаноровна закрыла лицо ладонями и громко зарыдала. Люба не могла припомнить, чтобы бабушка плакала так громко, и потому не на шутку испугалась. Она совершенно не понимала, что делать. В какой-то момент нервы ее не выдержали — она обняла бабушку за плечи и расплакалась вместе с ней.
За пару дней до годовщины теткиной смерти Люба вернулась домой со школы и столкнулась с бабушкой в дверях. Та уже собиралась выходить на поиски «сокровищ» и держала в руках руль велосипеда. Выглядела она вполне спокойной. Даже слишком спокойной, как позже подумалось Любе.
— Возвращайся пораньше, хорошо? — попросила девушка. Она понимала, что чем позднее бабушка вернется с уловом, тем меньше времени останется на уборку. — Я сварю нам макарон и пожарю наггетсов.
— Любочек, пообещаешь мне кое-что?