К концу 2063 показатели детской смертности от голода достигли небывалых цифр. На базе возникающих альянсов был сформирован международный совет учёных, который за несколько месяцев плодотворного труда и рассмотрения всех скрытых исследований каждого сектора разработал форму нового земледелия. В популярные зерновые культуры был внедрён ускоренный ген роста нового поколения. Это позволило агрономам собирать урожай в три раза чаще, и проблема голода отступила. В марте 2065 года на пригодных площадях агросекторов по всему миру был собран первый урожай риса, в апреле собраны первые урожаи кукурузы, в мае — пшеницы. Среднее время полной зрелости каждой культуры с момента высадки и до сбора составило семьдесят–восемьдесят дней.
К январю 2066 года голод был ликвидирован. Да, ещё два года во многих странах сохранялась плановая выдача продовольствия, но уже было понятно, что голод отступает и человечество возвращается к нормальной жизни.
Тогда никто не предполагал, чем обернутся для нас продукты нового поколения и что после нескольких лет спокойной и сытой жизни нам придётся столкнуться с последствиями поверхностного изучения влияния внедрённого искусственного гена роста Cas9A1 на здоровье человека.
Но это уже тема совсем для другого рассказа. Рассказа о четырёх годах отчаянной борьбы с лейко 2.0.»
Александра
Я слышу, как меня зовут, и иду. Я не могу противиться этому зову, откуда-то изнутри знаю, что нужно дойти до того, кто зовёт. Медленно иду по пляжу, чувствую пальцами мягкий песок, справа волнуется море. Я вхожу в туман, зов становится всё громче: как будто мелодия звучит в моей голове, и в неё вплетается шёпот: «Иди, иди, иди ко мне…» Туман мне не нравится, он такой густой и плотный, что с трудом вижу свои ноги на песке. Хочу, но не могу остановиться, путаюсь, застреваю в песке, но продолжаю движение. Дымка рассеивается, и виден тусклый свет впереди, а в нём какая-то фигура, кажется, женская — непонятно из-за сияния. Шёпот перерастает в низкий женский голос: «Берегись, береги себя, иначе от тебя не останется и следа, как на этом пляже». Я оглядываюсь, смотрю вниз и вижу, что от меня на песке не осталось ни единого отпечатка, даже от самых последних шагов. Охватывает леденящий ужас, а голос становится нестерпимо громким и звенит в голове: «Береги свою кровь, ты не должна позволять…»
И я просыпаюсь. Меня обнимает Дина и говорит:
— Ш-ш, это всего лишь сон…
Я покрыта холодной испариной и дрожу. Я здесь, не на том пляже, не с тем жутким голосом. Дина гладит по волосам, и я успокаиваюсь, обнимаю её и выдыхаю:
— Спасибо, что разбудила.
— Ты так громко кричала во сне, что проснулась даже я. Что тебе такое снилось?
Рассказываю ей сон и странные слова, которые запомнила.
— Ты просто перенервничала вчера, плюс Высшие вампиры приехали, и тебя наградил один из них. Да и весь этот вечер, внимание… Я, вообще, удивилась, что ты не сбежала сразу после награждения.
— Наверное, надо было, — откидываюсь на подушку, — тогда было бы спокойнее.
— Я, кстати, тоже не очень спала, — встаёт Дина и идёт заправлять свою кровать. — Всю ночь снились танцы, и та-а-ак кружилась голова, до тошноты. Аж привкус вчерашних пирожных во рту ощущаю. До сих пор есть не хочется. Слушай, и ты вчера так же объелась, как и я. Может, это всё от еды? И я плохо спала, и ты… Ну точно, всё сходится!
— Наверное, — встаю с кровати. Мерзкий страх прошёл, ему на смену пришло ощущение незаконченности, как будто я что-то должна была сделать, но забыла, и теперь не могу вспомнить.
— Всё, с этих пор на ночь столько не едим! — решительно говорит Дина и идёт в ванную.
После всех обычных утренних процедур мы идём завтракать. Дина открывает дверь комнаты и удивлённо протягивает:
— О-о-о!
Я выглядываю из-за её плеча и вижу букетик нарциссов. Из него выпадает записка. Дина раскрывает её и читает:
— Алекс, поздравляю с победой! Михаэль.
Она смотрит на меня с многозначительной улыбкой и заносит цветы в комнату. Пока я набираю воду в пластиковый стакан с мишками, Дина говорит:
— И ты ещё будешь говорить, что вы просто напарники по теннису, а Михаэль ни капельки не влюблён?