Она пристально глядит на меня поверх очков и тянет:
— Да, вижу было правильным решением назначить тебя ответственной за написание речи. Судя по всему, ты и не догадывалась о том, что тебе скоро уезжать.
— Совсем не догадывалась, — кое-как выдавливаю из себя. — Если честно, я очень удивлена, но понимаю, что бывают всякие особенные случаи и служение должно начаться своевременно.
— Похвально. Мы правильно тебя воспитали, — она немного хмурится, — что, конечно, хотелось бы сказать обо всех наших выпускниках. Сегодня тебя вызовут в отдел документирования, уладь там все вопросы. Попрощайся с друзьями и будь готова уехать завтра утром.
— Благодарю вас, — киваю и выхожу из кабинета.
В ступоре иду до комнаты. Рой мыслей сбивает с толку, но держу себя в руках, вежливо улыбаясь сокурсникам. Лицо будто застыло в холодной, приветливой маске, за которой никто не сможет разглядеть того, как я обескуражена и растеряна.
На пороге общежития вижу Дину, которая готова засыпать меня вопросами. Я сажусь на лавочку перед общежитием и сбивчиво рассказываю ей новость. Подруга ошарашена не меньше моего.
— Надо же… — тяжело вздыхает она. — Вот это да!
После минутного молчания Дина крепко обнимает меня, поглаживает по спине и шепчет:
— Значит, сегодня отрываемся по полной, потому что завтра моя птичка вылетит из гнезда.
От её теплоты, шёпота и объятий мне становится немного легче. С затаённой тоской обнимаю подругу в ответ, хватаюсь за неё, как за спасительную соломинку в этом океане безумных новостей, и отвечаю, что сегодня мы зажжём.
Завтрак проходит как в тумане, я всем улыбаюсь, о назначении почему-то говорить не хочется, решаю рассказать девчонкам вечером.
В конце завтрака на планшет приходит уведомление, в котором мне назначают визит в отдел документирования на 11:30. Прикидываю, что до этой встречи ещё успею сдать книги в библиотеку.
Очереди нет, и мы с Диной, не отстающей ни на шаг, управляемся очень быстро. Потом прощаюсь с Адрианом, который очень трогательно обнимает и говорит, как ему будет не хватать меня и наших игр этим летом, на что показушно весёлая Дина задорно обещает ему усталость от игр с ней. Настроение поднимается, мы весело шутим и обнимаемся с мальчиком.
В назначенное время я с тяжёлым сердцем отправляюсь в отдел документирования.
— Госпожа Карани ждёт вас, — кивает мне молодой человек, — проходите, у неё свободно.
В светлом кабинете со шкафами до потолка сидит приятная смуглая женщина. Она сухо приглашает меня сесть и сразу переходит к делу. Я со скрытым волнением ловлю каждое её слово.
— Александра, мы должны сейчас решить несколько вопросов, важнейший из которых — ваши документы. Нужно определиться, какую фамилию вы хотите вписать: фамилию матери или фамилию, которую вам присвоил Дом Крови?
— Я бы хотела фамилию матери, — проговариваю тихо, почти шёпотом: в горле пульсирует смятение. Этот момент я представляла себе тысячу раз. И он оказался гораздо тяжелее, чем думала.
— Отлично, так и запишем. Александра Лазо́.
Александра Лазо. Теперь это я. Александра Фор, которая собирала яблоки с деревьев… Александра Фор, которая бегала в жёлтых резиновых сапогах по лужам… Александра Фор, которая будила Дину по утрам и которая выиграла конкурс чтений куда-то исчезает. Не по себе от этих мыслей, я не хочу оставить всё это где-то тут и уехать в новую жизнь. Столько людей в Доме приняли участие в моей жизни. Научили меня читать, писать, ухаживать за цветами и деревьями. Внутри будто что-то разрывается.
— А можно оставить и Фор? — вылетает у меня.
— Вы хотите двойную фамилию? — поднимает бровь госпожа Карани.
— Да, если так можно. Я хочу оставить и эту фамилию в память о Доме Крови, обо всём прекрасном, что со мной здесь было, — с надеждой поднимаю на неё глаза.
— Что ж, так мы обычно не делаем, потому что никто не просит. Но это не запрещено, так что, думаю, можно, — чуть теплее говорит женщина и делает отметку в документе. — Тогда впишем Александра Лазо-Фор, так вас устроит?