- Ты попала в новый мир! И пусть ты читала о нем в книге, но ты не знаешь об этом мире кучи элементарных вещей. Например, есть ли у твоего нового тела братья или сестры или как пользоваться местными столовыми приборами!- пугала меня Я Логическая.
- Попала в новый мир? Зато в нем ты титулованная красавица-богачка, еще и с женихом императорского рода. А то, что для тебя все это может плохо закончится.... Так на то ты и знаешь будущее, чтобы все неприятности предотвратить и изменить в нужную тебе сторону,- парировала Я Практичная.
Да, возможно это и было глупо, но около двадцати минут такой прогулки, во время которой я спорила сама с собой, хватило, чтобы наконец-то собраться с мыслями и вернуть себе душевное равновесие.
- Хватит унывать! - снова напомнила Я Авантюрная. - У тебя вообще-то еще куча дел!
«И вправду!» - подумала уже цельная я, и кинулась за письменный стол. У меня сейчас есть более важное дело, а душевно потерзаться можно и позже. Например, в следующей жизни. А сейчас надо действовать! И прежде всего, записать все, что я помню из книги, в которую меня угораздило попасть, не упустив ни малейшей детали.
Однако мой порыв немедленно записать все, что я помню из прочитанной книги, несколько охладили незнакомые письменные принадлежности. Я вертела в руках гладкую золотую палочку, заостренную с одного конца, а с другого - украшенную небольшим перламутровым шариком. Чернил нигде не было видно. Не будь я дитя техногенного мира, впору было бы озадачиться. Но с какими только хитрыми гаджетами в своей прошлой жизни мне ни доводилось иметь дело.
Я с силой провела острым концом золотой ручки по бумаге и получила струйку чернил, растекшихся растекшихся по листу. Следующую линию я проводила уже более аккуратно, с легким нажимом и получилась вполне нормальная чернильная полоса. Затем, я попробовала написать свое имя и имя Даниэлы и с изумлением уставилась на результат. Имя Анна было написано по - русски, а Даниэла на другом, но тоже понятном мне языке. Видимо рука сама воспроизвела тысячу раз написанное прежней Даниэлой имя. Я задумалась. Без сомнения сейчас я случайно воспользовалась не своей памятью. Но смогу ли я пользоваться ей и дальше или воспоминания будут приходить когда и как им вздумается?
Я посмотрела на золотую ручку и попыталась сосредоточиться, представить как Даниэла держит ее в руке, пишет. И вдруг «увидела» как она подносит к написанному тексту шарик и написанное слово исчезло, словно стертое ластиком. Я тут же проверила эти воспоминание на деле. Шарик действительно удалял чернила, но только пока они не высохли. Ну что ж, достаточно логично, видимо рассчитано на то, что только сам пишущий может убрать что- то из текста, но никто посторонний уже не может как то изменить написанное ранее. Иначе был бы такой простор для махинаций, что страшно представить.
Воодушевившись своим успехом, я попыталась вспомнить еще что-нибудь из жизни Даниэлы, но сколько бы не старалась, чудо не произошло. Однако это не сильно меня расстроило, получилось однажды - получится и в другой раз. А сейчас нужно вернуться к своим записям. Немного подумав, решила вести их на русском языке, если они и попадут в чужие руки, никто кроме меня их не прочтет.
Но долго писать не дали. Меня грубо прервал звук распахнувшейся двери.
- Леди Даниэла, в каком вы виде?! Вы уже как полчаса назад должны были встать и привести себя в порядок! А Вы... Да Вы что, пишите?- осеклась вошедшая незнакомка.
Я задумчиво смотрела на высокую, чуть суховатую женщину около пятидесяти лет в строгом коричневом платье, и пыталась вспомнить, читала ли я о ней в романе. Но ни одно описание персонажа даже близко не подходило, и я бросила эти бесполезные попытки. Ну, в конце концов, это ведь весьма логично. Кто эта женщина? Служанка, учитель, нянька или гувернантка? А может все вместе? Весьма маловероятно, что о гуверняньке злодейки в книге будет сказано хоть слово.
- Я неожиданно плохо себя почувствовала. - напустила на себя как можно более печальный вид я. - И как раз писала записку с просьбой вызвать доктора.
Гувернянька подозрительно скривилась, явно мне не поверив, но кивнула головой и вышла из комнаты. Какая-то она злобная - подумалось мне. Но будь я на ее месте тоже бы себе не поверила. Уж больно румяный и цветущий вид был у Даниэлы, совсем не так выглядят больные. Едва я успела спрятать свои исписанные бумаги бумаги в шкатулку, а затем и в ящик стола, как тут же вернулась гувернянька.
Но вернулась она не одна, а в сопровождении статного пожилого мужчины в зеленой форме с нашивкой в виде белого цветка на груди, а за ним шла, наверное, самая красивая женщина, что я видела в своей жизни.Стройная фигура дамы, облаченная в платье обманчиво простого покроя, окутывалась языками пламени при каждом движении. Словно эта женщина была не человеком, а сказочной жар-птицей. Именно по этому платью я и узнала старшую герцогиню Руфину - маму Даниэлы. На самом деле это был не настоящий огонь, а искусная иллюзия, наложенная на платье, предназначенное для официальных визитов. Видимо герцогиня собиралась в королевскую резиденцию на завтрак, устраиваемый королевой для очередных иностранных гостей. Действительно автор в романе уделила больше внимания описанию платья, чем внешности герцогини, которая упоминалась как красивая женщина, выглядевшая не старше тридцати лет. Я потрясенно рассматривала ту, что была столь лаконично представлена в романе. У герцогини были густые волосы медового цвета, сейчас убранные в довольно простую, но элегантную прическу и удивительной яркости зеленые глаза. Высокий лоб, изящный нос и полные, четко очерченные губы. Одним словом, внешность богини, а не человека. Но, строго говоря, старшая герцогиня действительно этим самым человеком и не являлась.