Опасался ли ван Лоу оставлять такой след для возможных преследователей? Вовсе нет. Приехавший в Медланд с западного побережья на старом, даже не имеющем нормальных номеров, «Барро», подданный вольных баронств Тулона, господин Данни Рур никогда не был в проклятой Республике вообще и в суетном Амсдаме в частности. Да и что делать ярому приверженцу свободы и независимости в имперской колонии, неуклюже притворяющейся самостоятельным государством?!
Разумеется, Рид и не думал с порога выкладывать эту легенду своей новой знакомой, но там намёк, тут недовольный фырк, гримаса сомнения, едва в ходе беседы оказалась затронута Республика, и вот уже госпожа Латти уверена, что её собеседник не просто житель Новоземья, но и человек, втайне сочувствующий Северному Союзу. А может быть, и вовсе бывший солдат победившей армии. По крайней мере, лёгкий мозельский акцент, не успевший смениться тулонским диалектом ниддера, легко выдаёт в нём недавнего жителя Союза. И не надо никакого вранья, тем более что во лжи легко запутаться, если ты не профессиональный разведчик, а ван Лоу никогда таковым не был, потому и рисковать не желал.
Отель, адрес которого ему подсказала хозяйка магазина одежды, ожидаемо оказался вполне приличным заведением, владела которым семья типичных асур. Невысокие, стройные и большеглазые, они не только владели, но и управляли гостиницей, да и в обслуживающем персонале превалировали их родственники, и наверняка они приходились роднёй госпоже Латти. Семейственность, она такая, да…
Впрочем, у Рида на этот счёт не было никаких претензий. Как и орки, асуры славились своей привязанностью к семье и роду, в отличие от тех же лепреконов… или людей. Вот уж кому противопоказано заводить совместное дело с роднёй. Перессорятся! Асуры же, кажется, занимаясь общим делом с роднёй, только укрепляют кровные связи. Дружные они на диво… Бывают, конечно, и исключения, куда ж без них? Взять хотя бы Джанни… Уж что там у неё случилось с семьёй, девол знает, но никаких напоминаний о родне избранница Клинта не терпит вообще.
Вспомнив друзей, Рид вздохнул. Было, было у него искушение «прыгнуть» к Клинту так же, как совсем недавно он навещал Рыську и Хвостуна, но… расстояние. Пока оно его пугало. А что, если ему не хватит сил? А если он промахнётся или окажется посреди толпы людей? В общем, ван Лоу решил не рисковать и добираться до Новоземья привычным способом. Вот разберётся с происходящим, доедет… тогда и поэкспериментирует. А пока – к деволу!
Вечерняя Митта понравилась ван Лоу куда больше, чем Амсдам. Или он просто привык к каменным джунглям огромного города, и любое отличие от привычной обстановки теперь воспринималось как что-то… более приятное? Как бы то ни было, малоэтажная застройка старого города, подсвеченная леденцово-оранжевым тёплым светом затейливо-фигурных чугунных фонарей, ему действительно пришлась по душе. Как и мощённые брусчаткой улицы, и прячущиеся за кронами каких-то вечнозелёных деревьев, каменные и деревянные, рубленные из неохватных брёвен дома. Добротные, но без какого-либо намёка на эльфийскую вычурность, здания Митты скорее покоряли своей основательностью и… надёжностью, что ли? Никаких башенок и лишних украшений. Крепкое жильё, явно построенное с расчётом на то, чтобы жители могли укрыться в нём не только от непогоды и дикого зверья, но и от двуногих врагов. Укрыться, пересидеть… и перестрелять непрошеных гостей из бойниц верхних этажей. Хотя сейчас это уже не актуально, и первые этажи старых домов могли похвастать прорезанными в них огромными окнами, через которые можно и на «Барро» в гостиную въехать. Но ощущение… Ощущение было именно таким.
Старый город помнил свою бурную молодость и при случае, кажется, мог тряхнуть стариной. По крайней мере, массивные щиты, сколоченные из знаменитого медландского, или, как его ещё называют, «каменного» дуба, которыми жители по вечерам прикрывают окна-витрины лавок и магазинов, наводят на мысль, что при необходимости и окна первых этажей жилых домов моментально обзаведутся подобными «ставнями», пробить которые из ручного оружия просто нереально. Не зря же на заре своей независимости тулонцы использовали знаменитый медландский дуб для блиндирования своих эрзац-бронепоездов. И ведь успешно использовали, надо заметить.