Именно в этот борг и лежал ныне путь Рида. «Барро» недовольно ворчал на многочисленных поворотах и подъёмах, петляя по узким тенистым улочкам, а сам ван Лоу, крутя руль и то и дело притормаживая перед пешеходами, неспешно пересекающими дорогу, где им вздумается, с интересом выглядывал нужный ему дом, мысленно костеря любовь республиканцев к сохранению даже самых идиотских традиций. Нет, для молодой страны, история которой едва ли насчитывает несколько веков, такая тяга вполне понятна и даже простительна, местами. Но… деволова печень! Если в колониальные времена здешние улицы не имели названий, а дома – номеров, это же не повод оставить все как есть! Трудно, что ли, было хотя бы общую нумерацию ввести?!
Тёмно-серый дом с характерными бульдожьими мордами на белоснежных карнизах Рид чуть было не пропустил. Тот прятался в зелени запущенного сада, и, если бы не мелькнувший за увитой плющом кованой решёткой забора тонкий шпиль с вычурным флюгером, ван Лоу мог ещё очень долго плутать по здешним закоулкам, привлекая к себе ненужное внимание местных жителей.
«Барро» притормозил перед гостеприимно распахнутыми настежь воротами и, заскрипев щебнем подъездной дорожки, медленно вкатился во двор. Остановив машину на площадке перед домом, Рид заглушил двигатель и, выбравшись из-за руля, огляделся по сторонам. Запертые ворота гаража, явно рассчитанные на пару авто, его внимания не привлекли, а вот сам особняк…
– Чем могу помочь, ван… – в дверях, ведущих в дом, появился классический дворецкий. Пожилой седой мужчина в визитке и белых перчатках был прям, будто имперский гвардеец на параде, и благообразен, как официальная история Императорского Дома.
– Ван Рур, уважаемый, – поднявшись по широким ступеням каменной лестницы, ответил Рид, небрежно сунув дворецкому свою шляпу. – Доложите хозяину, что я желаю с ним переговорить по конфиденциальному делу.
– Следуйте за мной, ван Рур, – ни на секунду не изменившись в лице, ответил тот. Шляпа Рида исчезла из его рук, словно её и не было, а сам дворецкий направился куда-то в глубину дома, даже не посмотрев, идёт ли посетитель за ним, или уже потерялся в огромном отделанном мрамором холле. М-да, это ж сколько денег было потрачено первым хозяином сего строения, чтобы привезти из метрополии тонны дорогущего сельдинского камня?! А в том, что это было дело рук первого владельца, Рид не сомневался. Уж очень характерный цвет. Такой нежно-фисташковый оттенок сельдинский мрамор приобретает лишь через двести – двести пятьдесят лет после укладки, и то лишь при условии, что за ним должным образом ухаживают. Да, эльфы всегда знали толк в извращениях…
Пока Рид разглядывал классическую эльфийскую обстановку дома, выполненную в столь любимом остроухими стиле неброской роскоши, дворецкий привёл его в небольшую гостиную, когда-то, должно быть, игравшую роль официальной приёмной, а ныне… ну, судя по ощущениям ван Лоу, теперь это был бункер для приёма неизвестных или попросту опасных гостей. Дорого и со вкусом обставленный, но от этого не менее надёжный.
– Располагайтесь, ван Рур, я пока доложу о вашем приходе, – поведя рукой в сторону одного из монументальных кресел у раззявившего огромную пасть камина, проговорил дворецкий и, получив в ответ благодарный кивок от гостя, исчез за бесшумно закрывшейся дверью. Даже замок не лязгнул. Впрочем, это не говорило ровным счётом ни о чём. А вот чутьё Рида чуть ворохнулось. Заперт.
Ждать хозяина долго не пришлось. Ван Лоу едва успел обойти комнату по кругу, разглядывая обстановку, когда высокие двойные двери в противоположной от камина стене отворились, и на пороге возник улыбчивый лысый господин, невысокий и весь какой-то округлый, словно пончик. Пончик, наряженный в лакированные туфли с белоснежными гамашами и домашний костюм… Бордовый, с золочёными кистями на поясе.
– Добрый день, ван Рур, – расплылся в ещё более широкой улыбке «пончик» и, потерев ладони, кивнул своему дворецкому, застывшему у дверей. – Томаш, вели подать прохладительные. Такая жара сегодня… даже не верится, что осень на дворе.