– Я передумала! Отвезите меня, пожалуйста, в другое место. Район Октябрьского поля. Только поскорее выезжайте отсюда. Плачу в двойном размере.
Что ж, придется разбудить Настю.
И только когда Белка подъехала к дому подруги на улице Маршала Бирюзова, ее вдруг осенило, что, читая дневник на испанском языке, она понимала каждое слово с такой легкостью, словно он был написан по-русски!
3 глава
Тоня бежала домой вприпрыжку, прижимая к сердцу заветный конвертик. Если бы мать увидела ее сейчас, то с недовольным видом сказала бы: «Что скачешь как коза драная?» и тут же придумала бы ей какое-нибудь задание, чтобы испортить настроение.
Но сегодня небеса были полностью на стороне Тони. Мать с отцом в кои-то века вместе уехали на целых три дня. Их пригласили на свадьбу к его двоюродному брату в поселок за триста километров. Одно это уже было для Тони радостным событием. Три дня сама себе хозяйка! В тишине и спокойствии, не боясь криков, скандалов и скверного настроения пьяного отца.
Тоне было стыдно за свои мысли, но иногда она мечтала о том, чтобы он поскорей ушел в мир иной. Тонька тут же отгоняла от себя эти нездоровые желания, но в последнее время они непроизвольно приходили к ней все чаще и чаще.
На отъезде родителей хорошие новости не закончились. Вчера Тоня выиграла школьную олимпиаду по литературе, и сегодня на вечере в честь дня Святого Валентина ее собирались торжественно наградить грамотой. Школьное руководство возлагало на нее большие надежды, ведь теперь через месяц ей предстояло защищать честь всего поселка на областной Олимпиаде.
А сегодня неожиданно для себя Тоня вдруг получила валентинку! Впервые в жизни! Перед последним уроком на перемене она готовилась к контрольной по физике, когда в класс влетели девчонки из девятого класса – дежурные по «почте любви», работавшей в этот праздник с самого утра, и всучили ей розовый конвертик. Несколько секунд Тоня сидела как вкопанная, не понимая, что произошло. Потом она подумала, что это какая-то ошибка. Наверное, валентинка предназначалась другой девочке, а «почтальонки» просто что-то перепутали. Но, перевернув конверт, Тоня прочитала на нем свое имя. Другой Антонины Гуровой в их школе, да и во всем поселке, точно не было.
Дрожащими руками она вскрыла конверт и достала открытку в виде сердца.
«Милая Тонечка! – было написано печатными буквами сиреневым фломастером. – Ты давно нравишься мне. Я восхищаюсь тобой, твоим умом, твоими талантами. Давай встретимся сегодня перед школьной дискотекой возле раздевалки спортзала в 18.00 и поговорим. Буду ждать тебя».
Ни о какой физике Тоня больше не думала. Даже во время урока она не могла сосредоточиться на контрольной и витала в мыслях о своем будущем свидании.
Неужели она кому-то нравится? Неужели сбывается ее мечта о сказочном принце? Неужели для кого-то она может быть не «очкаркой» или «жиртресом – бомбовозом», как ее обзывали мальчишки, а простой девчонкой, в которую можно влюбиться?
С этими мыслями после уроков Тоня вприпрыжку помчалась домой. Несколько фонарей весело подмигнули ей, словно желая приятного вечера. Нужно было успеть управиться с домашними делами и навести марафет.
Как же здорово, что дома никого нет и можно спокойно привести себя в порядок!
По случаю первого в ее жизни свидания Тоня собиралась надеть мамину блузку из голубого гипюра и синюю велюровую юбку, накрутить волосы на бигуди и даже сделать макияж.
Ровно в шесть она стояла возле раздевалки спортзала вся при параде. Рыжие кудри, перехваченные атласной голубой лентой, ниспадали на плечи, толстые линзы очков зрительно увеличивали ее и без того большие глаза, ярко накрашенные синими тенями, а на губах, таких же тонких, как у отца, блестела алая помада.
С замирающим от волнения сердцем Тоня ждала в потемках появления своего поклонника. Школьный праздник должен был начаться с минуты на минуту в актовом зале, расположенном в другом крыле здания, и темный закуток возле раздевалки спортзала был идеальным укромным местечком для тайного свидания.
У Тони даже коленки дрожали при мысли о том, что ее поклонник вот-вот появится, и она, наконец, увидит того, кто сумел разглядеть под толстой шкурой ее непривлекательности красоту ее души.
– Гурова! – раздался сверху чей-то голос.