С осенью все было намного проще. Дождливое, тоскливое настроение не давало никаких иллюзий. Ты знаешь, что это только начало всех бедствий – скоро грязь и слякоть превратятся в холода, морозы и новую волну бесконечных пьянок отца. Тоня чувствовала в осени родственную душу. Она смотрела на опавшие желтые листья под ногами и думала о том, как они похожи на людей. Такие наивные и зеленые весной – как подростки, верящие в то, что в этой жизни перед ними открыты все двери; беззаботные летом – как молодые, полные сил, самоуверенные прожигатели жизни, и опавшие, никому не нужные осенью – как старики, которые поняли, что жизнь уже пролетела. Листья под ногами – это люди в старости. Только от того, как ты проживешь свою жизнь, зависит, будешь ли ты валяться в луже, втоптанным в грязь, или благородно лететь на ветру кленовым листом, который со временем становится только краше, приобретая необычайные оттенки. Осень предупреждала о том, что нас ждет впереди.
А весна обнадеживала. Но только не Тоню. Для нее наступления теплых времен означало одно – новый всплеск усмешек одноклассников. Весной девчонки прихорашивались, надевали обновки, подчеркивая стройные фигурки, хвастались модными чулками и изящными туфельками. Тоня, одна-единственная в классе, продолжала ходить в старье и пошамканных башмаках. А ей тоже так хотелось нарядиться и стать хоть чуточку красивее.
Тоня любила мечтать. Будучи дурнушкой, она воображала, как вдруг, словно по взмаху волшебной палочки, добрая фея превращает ее в красавицу в роскошном платье, сажает в карету и отправляет на встречу с Принцем, предначертанным ей Судьбой.
Только Тоня не была Золушкой, хоть и трудилась с утра до ночи. И ей оставалось лишь мечтать, ведь она понимала, что в ее жизни чудеса не произойдут. В этой жестокой реальности ей нужно было рассчитывать только на себя – ни на маму с папой, которым и дела-то до нее не было никакого, а только на себя, одну-единственную.
Она листала журналы «Cosmopolitan» в библиотеке, читала светскую хронику и представляла себя среди этих звезд в роскошных нарядах на ковровой дорожке. Тоня понимала, что этому не суждено случиться, но ей так нравилось придумывать вопросы, которые ей задавали бы журналисты, сочинять на них остроумные ответы и воображать перекошенные от зависти лица обидчиков, когда ее пригласят в «Вечерний Ургант» и она вплывет в студию во всей своей новой красе. Эти мечты придавали ей сил, заставляли двигаться вперед и не принимать так близко к сердцу, насколько это было возможно, все эти унижения и обиды. Тонька знала, что вырваться из этой серой, унылой жизни она может только благодаря себе – нужно только поднапрячься, выложиться по полной программе, поступить в московский ВУЗ и забыть напрочь о существовании этой деревни. Здесь ее ничто не держало.
Но той весной случилось нечто, после чего Тоня по-новому взглянула на себя. Первого апреля ей исполнялось шестнадцать лет. Судьба и здесь сыграла с ней шутку, выбрав ее появление на свет в день дурака. По случайному совпадению, в этот день родилась и ее бабушка – мать матери, которую девочка даже не знала. Она умерла, когда Тоня еще не появилась на свет.
В нормальной семье шестнадцатилетие ребенка считалось событием, достойным пышного празднества. Тоню же отец не поздравил даже на словах, а мать сунула ей в руки упаковку телесных колготок и ушла на кухню.
Тонька удивилась, обнаружив ее там с рюмкой водки.
– Поминаю твою бабку, – коротко объяснила женщина.
– Понятно, – ее дочь присела за стол, продолжая держать в руках колготки.
– Мне передали, что она умерла в прошлом месяце.
– Это как в прошлом месяце?! – ошарашено спросила девчонка.
– А вот так!
– Но ты говорила, что она умерла еще до моего рождения.
– Потому что для меня она еще тогда сдохла, а сейчас отправилась на тот свет по-настоящему.
В это время на кухне появился отец. У него как будто сработал нюх на выпивку. Учуял, что рядом кто-то глушит водку, и оказался тут как тут.
– Об этой проклятой цыганке говоришь? Я же просил не вспоминать эту старую ведьму!
– Моя бабушка была цыганкой?! – изумилась Тоня.
– Самая настоящая поганая цыганка! – рявкнул отец. – А ведь она была права, не хотела, чтобы мы с твоей матерью встречались. Все делала, чтобы нас разлучить. А эта быстренько обрюхатилась, чтобы женить меня на себе!
– Да кому ты сдался, пень? Можно подумать, он Принц, который меня осчастливил! Хренов неудачник!
– Заткнись, кобыла!
Слушать перепалку родителей у именинницы Тони не было желания. Она поспешила уйти в комнату и в спокойной обстановке обдумать полученную информацию. Вот откуда у мамы сумасшедшая тяга к украшениям, особенно к золоту!