Тоня не понимала, что мать могла найти в этом мужлане, который, несмотря на всю свою неказистость, мнил себя распрекрасным королем. Когда-то он работал в охране московского развлекательного центра, поэтому теперь строил из себя столичного крутого парня и всерьез думал, что все женщины «на деревне» только и делают, что спят и видят себя в его объятьях. О том, что его оттуда уволили из-за пьянок на рабочем месте, Андрей Петрович не рассказывал. Он даже не понял, что его сдал с потрохами его же напарник Олег по кличке Шаман, чтобы избавиться от говорливого зануды и заодно пропихнуть на его место своего молодого любовника Захара. Но настолько самонадеянный, считающий себя умнее всех и верящий в собственную исключительность, Андрей Петрович не видел ничего дальше своего носа и искренне считал, что начальник уволил его из зависти, увидев в нем сильного конкурента, способного сместить его на должности.
Тоне этот человек был неприятен. Она могла бы смириться с достойным кандидатом на руку и сердце ее матери, вдоволь натерпевшейся от своего покойного мужа-абьюзера и заслужившей женского счастья. Но принять самовлюбленного Андрея Петровича было выше ее сил. Понятно, что в деревне свободных мужчин не хватает, но это же не значит, что нужно хвататься за первого попавшегося как за спасательную соломинку. К тому же он, как и отец, любил выпить и подебоширить. А, может, ее мать просто тянуло на алкашей-драчунов?
Даже на ознакомительный ужин гость явился в неизменной клетчатой рубашке. От него воняло чесноком («профилактика от простуды», как пояснил Андрей Петрович, встретившись с недоуменным взглядом Тони), он постоянно хрустел костяшками пальцев и шмыгал или даже фыркал носом с таким шумом и усилием, словно пытался прочистить его и дать воздуху пробраться сквозь волосатые дебри его ноздрей. Мать же как будто не замечала этого и весь вечер заливисто смеялась над его похабными шутками. Тонька еле дотерпела до конца ужина и с облегчением вздохнула, когда ухажер матери покинул их дом.
На следующий день после школы ее ждал сюрприз. Мать сообщила ей о том, что Андрей Петрович переезжает к ним домой. А через месяц он сбежал в Москву с украденным золотом, которое годами копила мать Тони. И в их доме началась новая эра – эра спивания матери.
Спросонья Филипп и не понял, что звонил домашний телефон. После тусовки с друзьями, затянувшейся до самого утра, он не помнил, как доехал домой и дополз до кровати. Ему хотелось забыться, чтобы не вспоминать то, что до сих пор причиняло боль.
Фил услышал телефонную трель только после третьего настойчивого звонка. Продолжая спать, он нащупал под подушкой мобильный телефон и отключил его. Но, к его удивлению, пробившемуся сквозь тяжесть сна, долгожданная тишина не наступила. Телефон все равно продолжал трезвонить над ухом.
Молодой человек продрал глаза, не понимая, что происходит, и, наконец, до него дошло, что звонит радиотелефон. Филиппу на него звонили крайне редко, ведь он и дома бывал нечасто. В основном, сюда звонила мама, чтобы проверить, дома ли сын. А если ей приспичило дозвониться, то проще было сразу ответить на звонок, потому что покоя она все равно не даст и будет набирать номер до победного.
С этими мыслями Фил дотянулся до трубки и, продолжая лежать с закрытыми глазами, сонно пробормотал:
– Да! Я дома! И со мной все в порядке.
– Филипп! Привет!
От неожиданности Фил подскочил на кровати. Сон как рукой сняло. Именно об этом моменте он мечтал месяцами. Ждал этого звонка, хотел услышать этот до боли родной голос, надеялся, что это когда-нибудь произойдет. И оно случилось в самый неожиданный момент, когда он уже не ждал.
Позавчера, увидев Белку в баре, Филипп разозлился не на шутку. Все это время после ее исчезновения он переживал, места себе не находил, скучал без нее, боялся, что с ней случилось что-то плохое. А эта стерва сделала вид, что незнакома с ним. Она даже не вспоминала его эти месяцы! Ей было плевать на него, плевать, что он сходил без нее с ума и не знал как жить дальше.
– Что тебе надо? У меня нет желания разговаривать с тобой! – сухо произнес Фил, хотя от волнения сердце стучало так, словно он только что пробежал восьмикилометровый кросс.
– Только не клади трубку! Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно! – попросила Белка.
– Не о чем нам с тобой говорить. Ты уже все сказала при нашей последней встрече.
– Филипп! Мне нужна твоя помощь! – в ее голосе звучало отчаяние, и от этого все у него внутри перевернулось.
– Где ты? – так же сухо спросил он.