Артем вытер ее слезы и поцеловал, потом крепко-крепко прижал к себе.
Когда Белка и Филипп вернулись в машину, Тая была самой счастливой на свете. И это путешествие ей нравилось все больше и больше. Она нашла подругу детства, избавилась от фобии любви Артема к Кермен и больше ей не нужно обманывать любимого человека. Теперь он знал о ней всю правду и не бросил ее. Он ее любит. По-настоящему. Любит ее, Тоньку, ведь в глубине души она всегда оставалась той деревенской девчонкой-мечтательницей.
Они въехали в Элисту в одиннадцатом часу. После путешествия по бескрайней пустынной степи с вереницей безжизненных холмов они очутились в самом настоящем сказочном городке. Заснеженная, с пушистым инеем на деревьях, такая маленькая и уютная, разукрашенная новогодними декорациями, с множеством великолепных статуй и буддийских построек, Элиста казалась миражом посреди пустыни. А ее главная достопримеча тельность – необыкновенной красоты храм Золотая обитель Будды Шакьямуни, считавшийся самым большим буддийским храмом на территории Европы, поражал своим великолепием.
Найти жилье Герел Манкировой по адресу, написанному Филиппу ее однофамильцем в сообщении «Вконтакте», оказалось не так просто. Навигатор завел их в тупик. Белке пришлось притормозить на ближайшей остановке возле одной из маршруток и попросить водителя – смуглого калмыка с приветливым, добродушным лицом, подсказать как проехать к этому дому.
Певица, которой в начале прошлого века оставила записку французская танцовщица Мишель Шатто, проживала в девятиэтажном доме на краю города. Из ее подъезда выходила молодая мама с капризным мальчиком в смешной шапке-ушанке, и им не пришлось звонить в домофон. Они вошли в чистый аккуратный подъезд и направились к лифту.
– Судя по всему, нам нужен седьмой этаж, – быстро посчитал Фил по количеству квартир на одной площадке.
Дверь долго не открывали. Артем уже предположил, что дома никого нет, как, наконец, послышался звук открывающегося замка. На пороге появилась женщина лет сорока пяти в халате и с влажными волосами, выглядывавшими из-под тюрбана из полотенца. Наверное, она только что вышла из душа, поэтому и не слышала их настырных звонков.
– Здравствуйте! – поспешила поздороваться Белка, чтобы хозяйка квартиры не приняла их за аферистов, шляющихся по подъездам. – Мы ищем певицу Герел Манкирову. Нам дали этот адрес.
Женщина удивленно уставилась на них, не в силах произнести и слово.
– Она здесь проживает или нам дали неправильный адрес? – нетерпеливо спросила Тая.
– Моя мама давно уже умерла, – наконец, заговорила хозяйка квартиры.
– Умерла?! – разочарованно воскликнули незваные гости.
Они преодолели свыше тысячи километров в надежде на то, что калмыцкая певица поможет им разгадать тайну дневника монахини Марии и избавиться от тройки преследователей, а оказалось, они напрасно проделали такой длинный путь.
– А что вы хотели от нее? – поинтересовалась женщина.
Белка уже открыла рот, чтобы объяснить ей причину своего визита, но подумала, что дочь Герел примет ее за сумасшедшую, услышав историю о путешествии в Париж в начало двадцатого века к французской танцовщице Мишель Шатто, которая оставила послание для ее матери.
– Мы хотели поговорить с ней. Надеялись, что она поможет разобраться нам в одном деле. Извините, что побеспокоили, – ответил за нее Артем и нажал на кнопку вызова лифта.
– Мне просто интересно, откуда вы знаете мою маму. Лично с нею вы не могли быть знакомы. Она умерла еще в 1998 году.
– В 1998?! – ахнула Тая. – Ничего себе! А мы вообще думали, что она жива.
– В Интернете ничего об этом не написано, – озадаченно произнес Филипп.
– Может, все-таки расскажите, что вам нужно было от моей матери.
Незваные гости переглянулись.
– Меня зовут Кермен. Дело в том, что мы… э… как бы расследуем одно дело, связанное с одной французской танцовщицей…
– На самом деле ее зовут Кермен-Амуланга, – перебила ее Тая, сама не понимая откуда у нее взялся этот порыв назвать полное имя подруги.
– Кермен-Амуланга! – взволнованно воскликнула дочь Герел Манкировой и стала пристально разглядывать глаза Белки. – Только цвет глаз не тот.
– Как понять? – растерялась та.
– Вы это о чем? – поинтересовался Филипп.
– У мамы была одна песня на калмыцком языке про кочевницу с фиалковыми глазами. Она начиналась со строчек, которые в переводе на русский звучат так: