– Давай-ка, Нися, сполоснемся, – свернула я тему. Надо пока это все обдумать. Да и расспросы лишние пока ни к чему.
– Ой, да княжинка. Вода уж совсем холодная.
– Ничего, сполоснусь как-нибудь.
Девушка подвинула лохань. Хоть емкость и была довольно большой, сесть в нее никак не получалось, и я, скинув платье, встала в него ногами. Анисия понемногу лила тепловатую воду, а я пыталась растереться, небольшим обрывком какой-то волокнистой штуки, похожей одновременно на мочалу и ткань.
Почувствовав ни с чем не сравнимое облегчение после мытья, я закуталась в подобие простыни, которую расторопно подала мне Анисия.
– Нись, а другая одежда есть?
– Есть, есть госпожа, как не быть.
С этими словами, девушка вновь открыла сундук. Вместо нижнего белья мне полагалась тонкая сорочка длинной почти по щиколотку. На ноги она мне натянула то ли длинные гольфы, то ли чулки короткие, связанные из белой мягкой хлопчатой нити. А еще там обнаружилась блуза из легкой ткани типа батиста, широкая, щедро сосборенная, с тонкой изящной вышивкой по горловине и свободный сарафан темно-голубого цвета, отделанный изысканной тесьмой.
Вместо тканевых, очень поношенных тапок, Анисия достала пару коротких сафьяновых сапожек на небольшом каблучке, с острым, чуть загнутым вверх носком, ярко-красного, праздничного цвета. Симпатично! Примерив наряд, я немного повеселела. Ситуация, конечно, не из легких, но выход я из нее точно найду.
Дорогие мои читатели! Спешу познакомить вас с новой книгой Юстины Южной, участницы нашего литмоба "Бесприданница" "Я и кузен мистера Дарси". Интересный, нетривиальный сюжет и прекрасный слог.
ГЛАВА 8 Сон
Видимо часть отвара, что принесла Ганна, все-таки мой организм усвоил. А может быть, что вероятнее всего, сказался шок от пережитых событий, и меня неожиданно резко начало клонить в сон. Я сидела на кровати, и веки сами собой начали слипаться, принося мне при очередном моргании, обрывки видений.
Увидев что я клюю носом, расторопная Ниська взбила то, что по-видимому, называлось подушкой, и помогла мне поудобней устроиться на кровати, заботливо укрыв меня грубоватым вязаным одеялом. Одеяло слегка “покусывало”, но от навалившегося на меня сонного состояния я практически не ощущала этого.
Уже “выключаясь”, чувствовала, как служанка стягивает сафьяновые сапожки и тихо вздыхает:
– Умаялась, княжинка. Поспите, поспите, милая.
Несмотря на то, что ложе поначалу показалось страшно неудобным, а матрац и вовсе состоящим из каких-то непонятных и не очень приятных комков, я не заметила, как провалилась в сон.
Снилось что-то невообразимое. Если честно, то какой-то полнейший бред. То покойная бабушка, которая тычет меня лицом в свои потертые тапки, как нашкодившего кота. То мой так называемый жених, лицо которого оказалось размытым, как в криминальных новостях, достающий из огромной каракулевой шапки золоченые картонки, похожие на лотерейные билеты…
Но самый треш приснился перед пробуждением. Во сне я была замотана в кокон, как гигантская гусеница. Ганна, пуская вязкую мутную слюну, смотрела на меня слепыми от бельм глазами, отрывала от моего кокона по кусочку материи, состоящей из каких-то волокон и тонких нитей, и съедала.
Рядом с ней находился огромный мерзкий паук с шестью круглыми глазами, похожими на большие, гладко отполированные бусины из черного оникса, который заматывал меня новыми тускло блестящими золотыми нитями так туго, что мне стало тяжело дышать, когда он дотянулся-таки до моего горла…
От этого кошмара меня буквально выдернуло из сна! Я вскочила, обливаясь холодным потом и чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вот черт! Это ж надо же! Какая мерзость только не приснится…
Хорошо хоть, что я в сны не верю. Наверное просто вся информация, которую я сегодня получила, усваивается вот таким, неожиданным и не самым приятным образом.
Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я осмотрелась. В комнате было довольно темно. Вероятно, уже наступил вечер. В мутном маленьком окошке я различила темные силуэты домов на фоне вечереющего розоватого неба. На сундуке, вздыхая и охая, закопошилась Анисия.