Осмотр же, к моему облегчению, оказался сильно поверхностным. Знахарка пощупала грудь; помяла живот. Провела чисто визуальное гинекологическое обследование, после чего осмотрела рот, язык и десны; поковырялась в волосах и скупо резюмировала:
– Здорова! Тоща только.
Игуменья махнула рукой, блеснув крупным золотым перстнем, и одна из монахинь записала что-то в большой тетради в тяжелом деревянном переплете. После этого “матушка” извлекла откуда-то из складок своей мантии крошечную печать, заключенную в маленький золотой футляр с драгоценными инкрустациями, и, смачно дыхнув на нее, поставила оттиск на медицинском заключении. Варварски вырвав лист из тетради она передала его Ганне.
Ганна засуетилась перед монахиней, расчищая ей выход до дверей и сама вызвалась проводить почетную гостью. Я же, наконец, с облегчением вздохнула. Когда эта кодла покинула комнату воздуха стало гораздо больше. Интересно, если я – это все таки я, то тело мое – и девственности там и в помине нет. А раньше, насколько я помню, это было все-таки одним из основных условий для удачного замужества. Как же тогда осмотр?
Создавалось ощущение, что осмотр провели чисто номинальный, лишь бы сбагрить за хороший куш блаженную княжинку. Скорее всего, так оно и есть. Видимо жениху титул очень нужен, а дядьке не терпится получить деньжат или чего там жених пообещал.
Возвращаться Ганна не стала, прислала одну из прислужниц, которая проводила меня к завтраку.
За обширным столом оказалось довольно пусто. С торца стола, на красном месте, восседала сама Ганна. Ближе к центру, на высоком неудобном стуле, ерзал мальчишка лет семи, смешной, с оттопыренными ушами, которые забавно просвечивали, когда он поворачивался лицом к окну.
Мальчонка вяло ковырял ложкой в глиняной тарелке, наполненной кашей, похожей на Геркулес и нервно бил ногой по ножке стула. Меня же усадили прямо напротив мальчугана.
Подняв на меня глаза он насупился, и снова уставился в тарелку. На столе, кроме объемного горшка с кашей, находились: плоская тарелка с блинами; плошка со сметаной; блюдо, с наломанным на куски серым хлебом и два больших глиняных кувшина, прикрытых сверху полотняными салфетками.
Вокруг еды хищно резвились толстые мухи, норовя сесть на что-нибудь посытнее и пожирней. Невесть откуда взявшаяся кухарка в сильно засаленном переднике периодически гоняла насекомых, вооружившись серым полотенцем.
Кухарка, наконец отвлекшись от мух на меня, с тяжелым вздохом положила мне в небольшую миску порцию каши. Ну что ж, попробуем, чем питается местная знать.
Дорогие читатели, рада представит вам замечательную книгу талантливого автора Киры Рамис, участницы литмоба "Бесприданница" под названием "Бесприданница, или Невеста на замену"
ГЛАВА 10* Хлеба и зрелищ
Каша как каша. Обычная овсянка, разве что более грубая, чем привычная мне с детства. Без масла. К блинам мне налили киселя, тоже овсяного, немного сдобренного медом и какими-то травами.
Единственное, что порадовало из еды, так это блины. Они оказались очень вкусными, и хоть по структуре больше напоминали американские панкейки – толстенькие и пышные, но выпечены были на славу и имели приятный ванильный оттенок вкуса. Ох, была-не была! Со сметаной я умяла не меньше трех штук.
Все это время я с интересом рассматривала происходящее за столом и рядом с ним. Свита Ганны в этом просторном помещении расположились в самых разных местах. На многочисленных лавках, на приступках и даже на ступени обширного подиума, в центре которого возвышался обеденный стол и, казалось, ждали чего-то.
Честно, мне не особо было приятно трапезничать под их пристальными голодными взглядами. Но после прилюдного медицинского осмотра я уже ничему не удивлялась. И, как оказалось, зря…