– Можно и нужно, Анисия! Ты когда ела в последний раз?
Девушка вздохнула.
– Вестимо когда. Вчерась.
– Надо поесть! – я строго посмотрела на нее.
– Ой, княжинка, не надо! Не к добру все это! Не дай бог, Ганка увидает аль доложат ей. Не снести головы мне. Плетьми запорет до смерти, и суда не найдешь! – запричитала девчонка.
– Сядь! Дверь поплотнее закроем, и никто не узнает, – приказала я.
Вот ведь! Внутри у меня все клокотало от возмущения. За еду что-ли выпорет? Не слишком ли серьезное наказание за миску с кашей и кружку киселя. Я тихонько прикрыла дверь светлицы.
– Успокойся и поешь. Спросят – скажем, что я проголодалась.
Усадив, наконец, девушку за стол, я с удовольствием наблюдала, как служанка с аппетитом наворачивает кашу, заедая блинами и запивая киселем. Наконец, Нися наелась и, сытая и счастливая, откинулась на спинку стула.
– Хорошо… – блаженно протянула она. – Аж разморило, – и смачно зевнула, не прикрыв рта рукой.
Вот теперь можно ее и порасспросить потихонечку.
– Скажи, Нись! – начала я издалека, – А погулять тут можно? Или я все время в светлице находиться должна?
– Можно, княжинка, можно. Но только за двором. В деревню не пущают.
– А что за двором?
– Так садик там есть, вы там и гуляете завсегда. Оченно вам там нравится.
– Большой садик-то?
– Хороший. Почитай, полдесятины. Просторный. Ох… красота там! И яблони там, и вишни, жердёлы… – мечтательно разглагольствовала Анисия.
– Так пойдем тогда, погуляем что ли. Что взаперти-то сидеть? Вон на улице солнечно как! – показала я на окошко, в которое действительно жизнерадостно проникал золотистый луч солнца.
– Это можно. Да только без спросу никак.
Ничего себе! Неужели даже по двору гулять разрешение спрашивать нужно?
– А кто разрешает-то?
– Вестимо, Ганна и разрешает. Щас узнаем.
Анисия выглянула в коридор и обратилась к дозорной.
– Княжинка в сад хочет! На прогулку.
Тетка за дверьми забурчала что-то себе под нос и, нервно скрипнув по полу табуретом, со вздохом и неохотой поднялась и отправилась докладывать управляющей.
– Я сундук пока посмотрю? – спросила я у Ниси, направляясь к ларю.
– Что вы, княжинка спрашиваете. Ваш сундук, смотрите, что хотите. Помочь могу. Так-то там, в основном, одежка ваша.
– Ну-ка, Нись, помоги, – сказала я, пытаясь откинуть тяжеленную крышку. И как она одна ее поднимает?
Анисия быстро подскочила и ловко подцепив край, обитый металлическим узорным уголком, с силой рванула крышку вверх. Крышка с грохотом ударившись о стену, открыла внутренности ларя.
Действительно, в нем находилась всевозможная одежда: несколько нарядных сарафанов из добротной, недешевой ткани; десяток рубах и блузок, в основном белого цвета, с вышивкой по горловине и рукавам; нижние сорочки, чулки, пара душегреек из парчовой ткани; богатый кафтан без рукавов; повязки на голову из расшитой тесьмы; небольшой кокошник, богато украшенный речным жемчугом; и штук пять простых льняных платьев и сарафанов, мало отличавшихся от наряда Анисии и любой другой дворовой девушки.
Обувь оказалась разных видов: две пары кожаных сапожек с цветной тесьмой по краю голенищ, что-то типа мягких кожаных тапочек с плотной подошвой из нескольких слоев кожи. Анисия, кстати, называла их смешным названием “поршни”, несколько пар обычных лаптей и пара валенок.
Кроме одежды в сундуке нашлось несколько отрезов ткани: бархатной, шелковой, парчовой и ситцевой. Ситцевой было больше. Но ткани и одежда интересовали меня меньше всего.
На самом дне обнаружились листы плотной темно-охристой бумаги с вкраплениями крупных, фактурных волокон; несколько металлических, очень изящных баночек с плотными крышечками, в которых, вероятно, находились чернила. Они были тщательно замотаны в несколько слоев грубой мешковины.
Но самой интересной находкой оказалась массивная, большая книга, где вручную была записана какая-то информация. Взглянуть мне на нее удалось лишь мельком. Я успела рассмотреть толстый кожаный переплет с тиснением на нем и открыть первую страницу, как услышала за дверью тяжелые шаги Ганны.