Нырнув узким проходом между двух бревенчатых домов с четырехскатными крышами, мы вышли на задний двор.
Взгляду открылся огромный чудесный сад. По правую руку росли высокие роскошные яблони, усыпанные розовато-белыми крупными плодами. По левую находились груши, вишневые, сливовые и абрикосовые деревья с наливающимися соком фруктами. Листья деревьев, повинуясь движению ветра, успокаивающе шелестели. Нескончаемая зеленая дымка окутывала этот прекрасный сад. Это выглядело так завораживающе красиво, что я невольно открыла рот.
Между ними изгибалась широкая тропа, ведущая вглубь сада, который уходил так далеко, что за зеленью не просматривалось никакой ограды. “Интересно, а она вообще есть?” – подумала я и решила как-нибудь разузнать об этом.
Я вдыхала полной грудью, наслаждаясь ароматом зелени после затхлого воздуха светлицы. А хорошо! Да ведь тут только на яблоках бизнес можно сделать! Что ж так плохо-то все тогда в хозяйстве? Народу полным-полно. Все вроде при деле. Странно.
– Э-эй! – услышала я оклик Панны. – Степа-ан! Степан! Чтоб тебя черти драли! Ты где?
Немного погодя из небольшой грубоватой постройки вышел тощий мужичок средних лет, одетый в простую косоворотку и холщовые штаны, небрежно залатанные на коленках. На вид ему было лет сорок семь - пятьдесят. Лицо украшала густая, чуть с сединой, всклокоченная борода и рыжеватые усы.
– Слушаю, барыни! – как мне показалось, Степан ответил немного с сарказмом и низко поклонился теткам.
– Яблок княжинке нарви. Слышь? Да посахарней!
– Слушаюсь! – Степан еще раз поклонился и нырнул в сарай.
Оттуда он вынес небольшую корзинку и что-то вроде длинной рогатины, снабженной на конце узким коротким лезвием от старого ножа. Подойдя к ближайшей яблоне, садовник выбрал один из самых сочных и крупных плодов и намеревался уже его срезать, как Панна одернула его:
– Не то, не то, остолопень! Вот енто рви! – кричала она, указывая на яблоко, которое ей показалось крупнее.
– Как скажете, госпожа Панна! – терпеливо отвечал Степан, следуя всем нелепым указаниям тетки.
Пока надзирательницы препирались с садовником, я тихонько решила переговорить с Анисией, которая после прихода в комнату управляющей как-то притихла и погрустнела. Вид у нее был очень подавленный.
– Ты чего, Нись?
– Беда, княжинка! Сердцем чую. Изведет меня Ганна, – девушка вздохнула и смахнула с ресниц набежавшие слезинки.
– Не боись, Нися, я что-нибудь придумаю. Лучше расскажи, как половчей прикидываться, а то видишь, чего… Ганна-то подозревает.
– Ой, что вы, княжинка. Что вы тут придумаете? Она ведь здесь всем управляет, – девчонка обвела рукой владения Ганны.
– Анисия, – я покрепче сжала руку девушки, – верь мне. Придумаю. Веришь?
Анисия робко кивнула и, кажется, немного успокоилась.
– Ну, расскажешь, как притворяться?
– Конечно, госпожа. Дело-то нехитрое.
Меж тем, тетки, порядком измотав несчастного садовника, наконец угомонились и несли нам корзинку, доверху наполненную роскошными яблоками.
– Держите, княжинка, – Тасья протянула мне большой сочный плод, при виде которого у меня потекли слюнки. – Вкусно!
Я вгрызлась в сочную мякоть. М-мм! Яблоки и впрямь были чудесные. Сладкие, но не приторные, с легкой кислинкой. По структуре больше напоминающие китайские светло-желтые груши, которые частенько привозили в “Магнит”. Увидев, как Анисия голодно сглатывает, я выудила из корзины крупное яблоко и подала ей. Надо было видеть, как засветились глаза несчастной девчонки.
Ничего… Дайте срок – и у меня никто не будет голодать. Тем паче, что земля здесь явно плодовитая и благодатная, и надо быть совсем уж недалеким и безруким, чтобы так истощить кошелек и довести своих людей до такого состояния.