Я мигом влезла в старое линялое платье, чтобы лишний раз не привлекать внимания Ганны и ее подручных. Совершенно незамеченными, мы в этой общей суматохе выскочили во двор. Во дворе царила такая же суета, что и в тереме, и, ловко скрывшись между домов, мы оказались у сада.
В саду копошился Степан. В отличие от других работников он делал все не торопясь и с достоинством. Ловко орудуя рогатиной, он собирал самые роскошные плоды, и вот уже четыре большие корзины были наполнены отборными яблоками, грушами, сливами и абрикосами.
Услышав за спиной шаги, садовник обернулся. Увидев нас с Анисией, широко улыбнулся и без лишних слов, не задавая вопросов, протянул нам по сочной груше.
– Доброго дня, княжинка! – поклонился Степан. – И тебе Анисья!
– Спасибо! – я с нетерпением впилась в сочную мякоть плода, чувствуя, как капелька сока стекает по подбородку.
– Смотрю, про вас совсем забыли, княжинка! – Степан покачал головой. – Что ж, дело понятное! Никак сам князь едет.
Утолив первое чувство голода, я немного осмелела и решилась на довольно провокационный вопрос:
– Скажи, Степан, а давно ты у князя Гронского работаешь?
– Давно, княжинка, очень давно. Еще при батюшке вашем за садом ухаживал. Так что как-то так… – развел руками Степан, почему-то не удивляясь необычной речи и манерам княжны.
– А родителей моих хорошо знал?
– А то как же, очень хорошо! Добрые были люди… – ответил садовник и глаза его устремились куда-то вдаль, видимо, к воспоминаниям.
Вдруг Степан посмотрел мне прямо в глаза с таким теплом и сочувствием, что я точно поняла, что это один из тех людей, которому я могу безоговорочно доверять.
– Эх, княжинка! – с горечью продолжил он. – Был бы только жив батюшка ваш… Он бы такого ни в жисть не допустил. Не то, что энтот! Бежать бы вам надобно. Удумал же князь за такого упыря замуж отдавать…
– А что такого, Степан? – сделала я вид, что не понимаю его.
– Сгубит вас купечишка. Дурной он человек, очень дурной…
– Ладно, Степан, разберусь потихоньку, – ответила я. – Лучше скажи, откуда князь Волемир возвращается.
– Вестимо, откуда, со столицы чай!
– И чего он там делал?
– За милостью ездил, ясно дело!
Глаза мужика потемнели.
– За какой милостью, скажи толком!
– Милость нашего Великого князя Святогорского, чтоб после свадьбы с вами, княженка, купцу Яровому титул дать. Иначе никак…
– Так они с купцом вместе в столицу ездили… – догадалась я.
– Верно говорите, княжинка. Вдвоем это дельце обстряпать решили.
Я же задумалась… Вероятно, Герман вез и подарки, и деньги Великому князю, чтобы милость получить и одобрение дядьки подтвердить. Интересно. Посмотрим, посмотрим. Все же такая милость – явление скорее исключительное. Это я еще с какой-то передачи помнила. Титул есть дело наследное, и получить его, просто женившись на княжне невозможно, только в редких случаях и то по воле монаршей особы.
Вопрос в другом… Дал ли эту милость сам Князь Святогорский? Ну вот и поглядим. Если судить по истории, то даже оспорить помолвку у меня права нет. И не как у умалишенной, а просто, как у женщины.
В любом случае, информация от Степана очень ценная и вселяющая, хоть маленькую, но надежду, что милости Великого князя они не получили.
– Спасибо, Степан! Пойдем мы, а то не дай бог, хватятся.
– Идите-идите, госпожа! И вот что… – Степан оглянулся, как будто за его спиной мог стоять шпион. – Вы, ежели что, приходите. Я вам завсегда помогу.
– Я приду, спасибо.
Я накрыла его руку своей ладонью, она оказалась теплой, почти горячей и немного шершавой.
– Мне понадобится твоя помощь.
– Ради батюшки вашего, царствие ему небесное! – садовник перекрестился и махнул рукой. – Идите, потеряли вас, наверное уж. Да вот!