Между тем, трапеза подошла к концу, и Ганна распорядилась, чтобы меня проводили до светлицы. Время близилось к вечеру, и предполагалось, что, собственно, на этом мой день и закончится. Я, притырив немного угощений со стола, кормила Анисию, и мы тихонько болтали с ней.
Не прошло и получаса, как заявилась Ганна. Не стуча, она распахнула дверь и с легким раздражением в голосе велела мне за ней следовать.
О-о! Чтобы это значило? Я покорно шла вслед за управляющей и, честно говоря, волновалась. Мелькнула мысль: а не дернуть ли мне отсюда прямо сейчас. Но, укоряя себя за малодушие, продолжала двигаться вслед за Ганной.
Мы молча поднялись на второй этаж терема. Там, в гулком пространстве огромного коридора, находились несколько солидных резных дверей. Все они были закрыты, кроме одной. Внутри комнаты, что была не заперта, слышались приглушенные мужские голоса.
На мгновение я задержалась, не в силах сделать ни шага.
– Ну, че замерла? – зашипела Ганна и резко дернула меня за руку. – Пойдем.
Я кивнула и робко двинулась на шум голосов. Сейчас это был кабинет дяди. Как я поняла, раньше это помещение принадлежало отцу княжны.
Комната оказалась довольно просторной. У окна стоял массивный письменный стол, обитый потертым зеленым сукном. А по стенам размещалась шикарная библиотека. В огромных дубовых шкафах, украшенных изысканной резьбой, находилось множество книг, самых разных: массивные, в дорогих кожаных переплетах, небольшие изящные томики, целые собрания сочинений, словари…
Обалдеть! Вряд ли мой дядя такой уж книгочей, скорее, это тоже наследие князя Святослава, отца княжны. Не зря люди говорили, что при нем было много ученых людей.
Я с восхищением разглядывала роскошную библиотеку, не замечая направленных на меня взглядов.
– Кхм! – прозвучал чей-то кашель, и я отвлеклась от разглядывания книг, – Настасья!
Я посмотрела на князя. В этой комнате он казался еще более огромным, чем в просторной трапезной. Остальные же просто сидели, будто находились в зрительном зале какого-то провинциального театра.
– Да, дядя! – я склонила голову.
– Настасья, ты знаешь, что я обещал твоему отцу позаботиться о тебе, – он внимательно посмотрел на меня.
– Да, дядя, знаю, – в манере княжны отвечала я.
– И ты понимаешь, как непросто мне устроить твою судьбу.
– Да, дядя!
– Тем более, после того, как мой брат практически разорил волость. В казне ничего не осталось, только жалкие гроши.
Интересно, зачем он сейчас этой сумасшедшей Анастасии рассказывает? Как будто оправдывается за что-то. Что вообще блаженной объяснять? Или он вбивал ей так эту мысль на протяжении всех прошедших лет? Похоже на то. Между тем, дядя продолжал:
– И кто? Спрашиваю я! Кто возьмет дурочку, вроде тебя, без копейки за душой? – дядя вышел из-за стола и широкими шагами начал прохаживаться из угла в угол, сцепив руки за спиной.
Несколько минут он ходил в полном молчании. Потом, резко развернувшись, подошел ко мне, взял меня за руку и, глядя в глаза, практически нежно сказал:
– Но я люблю тебя, ты же знаешь. Ты мне практически как дочь.
– Да, дядя! – повторила я, как попугай.
– Я нашел тебе человека достойного, богатого. С ним ты ни в чем не будешь нуждаться.
Ах вот оно в чем дело! Да это ж смотрины на местный лад. То есть, вероятно, и жених меня сегодня впервые видит. Правила должны быть соблюдены. Не совсем заочное получается сватовство.
Я принялась рассматривать Германа. Вообще занятно. Выглядел он, как будто сошел с каких-то иллюстраций учебников по истории костюма. На нем были: длинная, чуть выше колена сорочка, украшенная по низу вышивкой; темно-синий суконный кафтан, с дорогой, но неброской отделкой; штаны – черные из более тонкого сукна и черные бархатные сапоги-остроги с загнутым носком и вышивкой.
Интересно, что вся эта одежда ему очень шла. Выглядел Герман даже слишком привлекательно.