- Да, я что-то такое слышал…
- Асакура-сама беспокоился, что из-за своего нездоровья он не может ездить в Киото и участвовать в политической жизни. Он ведь очень живой, очень деятельный человек, но старость и недуги сделали его малоподвижным. Тогда он позвал моего мужа – а Юкио-доно был его ближайшим сподвижником, господин Райдон даже называл его другом… Получив задание от Асакура-сама, Юкио-доно отбыл в Киото, якобы по личным делам, но на самом деле он должен был присматривать за одним молодым даймё, рвущимся к власти над всей страной. Юкио-доно был очень осторожен, но враги Асакура-сама всё-таки разоблачили его. Если бы Юкио-доно признался, что занимается слежкой по приказу Асакура-сама, вашего отца ждало бы страшное бесчестье. Конечно, Юкио-доно не мог этого допустить. Когда его поймали, он сказал, что хочет продать военные секреты Асакура-сама, а сам потихоньку связался со своим господином и всё ему объяснил.
- И мой отец на это согласился? – С трепетом спросил Широ.
- Он не мог не согласиться, ведь на кон была поставлена честь его рода – рода Асакура. Это имя не должно быть запятнано позором.
- А как же имя Моринага?
- Когда мужа отправили из Киото обратно в Мино, уже в качестве шпиона от врагов Асакура-сама, он всё рассказал нам с Юки-тяном, и мы, конечно, согласились, что иначе поступить нельзя. Юкио-доно явился в замок Мино, и Асакура-сама публично предъявил ему обвинение в предательстве. Юкио-доно совершил сэппуку, а голову ему отрубил сам господин Райдон. Тело Юкио-доно было брошено собакам, я отправилась в изгнание, а Юки-тян остался слугой в замке. Нас лишили фамилии и объявили навек опозоренными. Всё было сделано согласно правилам, так что враги Асакура-сама ни о чём не догадались.
- Но это же ужасно! – Едва не закричал Широ. – И Юки всё знает?
- Разумеется, знает! – С достоинством произнесла вдова, и на её лице была написана гордость за мужа. – Юки-тян очень гордится своим отцом и тоже мечтает отдать жизнь за своего господина. И он обязательно это сделает, вот увидите, Йомэй-сама.
- Да не хочу я, чтобы Юки из-за меня умирал!
- Но для него это единственный способ окончить жизнь так, как подобает. Род Моринага всё равно прервётся: у моего сына нет шансов жениться на порядочной девушке. Я же не последовала за мужем только потому, что сын был ещё слишком молод. Мне тяжело здесь, Йомэй-сама, я мечтаю о смерти. И очень скучаю по Юкио-доно. В этом мире нам пришлось несладко, но если мы – каждый из нас – выполним свой долг, то в следующем рождении нас ожидает куда более завидная участь. Может быть, мы даже не разлучимся.
- Я тоже не собираюсь разлучаться с Юки! – Решительно заявил Широ. – Уж извините, Юйко-сан, а придётся вам ещё пожить, так просто вам обоим я умереть не дам. То, что с вами произошло – это просто нечестно! Род Моринага гораздо древнее и благороднее рода Асакура, сложись обстоятельства чуть по-другому, это я мог бы прислуживать Юки!
- Нет, такого быть не могло. – Покачала головой вдова. – Юки-тян рождён, чтобы служить, а вы рождены, чтобы повелевать людьми.
- Это я-то?
- Да, я вижу это на вашем лице. Вам суждено стать великим, Йомэй-сама.
От того, насколько серьёзно она это сказала, Широ стало не по себе.
- Пока что у меня это не очень хорошо получается… - Пробормотал он, сползая с колоды. – Если вы не возражаете, я ещё немного посплю.
Вернувшись в дом, Широ почувствовал, что очень замёрз. Влезая под одеяло, он думал о том, какую страшную цену за преданность господину пришлось заплатить семье Моринага. И Юки, зная об этом, всё равно считает Широ выше себя и не гнушается быть у него на побегушках?
- Почему, Юки?
Юноша сонно пробормотал что-то и перевернулся на другой бок. Широ улёгся лицом к очагу и закрыл глаза.
- Йомэй сама! Подождите!
Широ и Юки, уже тронувшись с места, вынуждены были остановиться. Вдова Моринага, задыхаясь, подбежала к Широ и протянула ему продолговатую золотую монету.
- Вы потеряли деньги, Йомэй-сама! Вот, я нашла это, когда убирала тюфяк!
Широ вспыхнул так, что даже шея над воротом стала красной.
- Да нет, я, собственно, не забыл… я просто…
Юйко-сан молча смотрела на него. Юки тоже покраснел и низко опустил голову.
- То есть, да… простите…я забыл! Спасибо вам, Юйко-сан! – Широ неловко взял монету, мечтая провалиться сквозь землю.
- В добрый путь вам, дорогие мои! – Мать Юки снова улыбалась. – Будьте осторожны! Юки-тян, навещай меня хоть иногда!
- Обязательно, матушка!
Мать и сын распрощались со слезами на глазах: оба знали, что несмотря на все обещания, новая встреча могла состояться ещё очень и очень нескоро.
Святилище Бэнтен
В тот же полдень Широ, старательно пересчитав все имеющиеся у него деньги, большую половину отдал Юки.
- Ни за что, Йомэй-сама!
- А ну замолчи! Я тебе их не дарю. Будешь моим казначеем: расплачивайся за меня на постоялых дворах, в лавках, идзакая[5] и так далее. Я не силён в искусстве счёта, сам знаешь, меня будут надувать.
- Ну, если так… - Юки неохотно спрятал за пазуху мешочек с монетами. – Вы намерены остановиться в Наре, Йомэй-сама?
- Непременно. У меня есть там одно дело.
- Какое?
- Личное.
Видя, что Широ опять не расположен разговаривать, Юки замолчал. После знакомства с вдовой Моринага Широ сделался каким-то замкнутым, раздражённым. Юки не знал, что и думать: не обидели ли они с матушкой его чем-нибудь?
- Ты обиделся на нас, да, Широ? – С тревогой поинтересовался он.
- Да.
- Ох, этого я и боялся… Я ведь предупреждал вас, что лучше бы остановиться в гостинице, ведь у матушки так тесно и холодно…
- Да при чём тут это!
Широ так вцепился в гриву коня, что тот недовольно заржал и замотал головой.
- А что тогда?
- Я просто не понимаю, - лицо Широ приняло такое выражение, будто он готовился разразиться слезами, - почему вы оба такие гордые?
- Гордые?.. – Не понял Юки.
- Да! По своей же воле угодили в бесчестье и кичитесь этим!
- Кто кичится? Широ, опомнись!
- Ты – нет, но твоя мать!.. В жизни ещё не видел такой гордячки!
Юки всем корпусом развернулся к нему.
- Широ, про меня можешь говорить всё что угодно, но матушку оскорблять не смей!
- А меня, значит, вам оскорблять можно? – Тут из глаз и впрямь потекли слёзы – Широ на скаку быстро вытер их рукавом. – Что ей, трудно было взять эту проклятую монету?
- Взять деньги? Но ты ведь понимаешь…
- Я-то всё понимаю, только меня вы не хотите понять! Вы не понимаете, что мне стыдно, больно и неловко из-за того, что вы с матерью так несправедливо унижены, и что я не в состоянии вам помочь: не могу же я отменить приказ господина Райдона и признать, что твой отец был наказан незаслуженно! Этим я погублю имя Асакура… Но смотреть на всё это тоже невыносимо! Я так хотел оказать хоть какую-то помощь, хоть крошечную…
- Йомэй-сама…
- … но нет, вы же подачек не принимаете! Несмотря на всю свою приниженность… С голоду умирать будете, а денег не возьмёте, нет-нет, вы же надеетесь, что в будущей жизни вам всё возместят: вы с матушкой будете восседать на подушках в райских садах, а мы с отцом – подносить вам вино…
- Йомэй-сама!
- …и даже если так оно и случится, всё равно это несправедливо! Невиновные не должны страдать! Я не понимаю отца, как он мог пойти на такое? Я бы ни за что не подставил тебя! Ни за что!
Пришлось остановиться: из-за слёз в глазах Широ перестал разбирать дорогу. Юки почувствовал себя совсем несчастным.
- Моя мать – бедная одинокая женщина, Йомэй-сама. Что у неё осталось, кроме гордости?..
- Во всяком случае, ты это не отрицаешь – Тяжело дыша, ответил Широ. – Но тебе я не позволю выкинуть такой номер, Юки. Ты будешь до старости ходить за мной с чайником и расчёской, и только попробуй мне умереть из-за какой-нибудь глупости, понятно?