Очень скоро выяснилось, что даже сыну знаменитого даймё Асакура не так-то просто попасть куда-то дальше приёмной Сёдайбунома. В этом роскошно убранном, но очень скоро до смерти надоевшем Широ трёхзальном здании с утра до вечера томились разнообразные посетители. В первом помещении, называвшемся «комнатой тигра» из-за рисунка на фусума, ждали ответа дворяне высшего сословия, в «комнате с журавлями» скучали священники, а все остальные посетители теряли надежду в «комнате с цветами вишни». Сами даймё посещали приёмную только первые два-три дня, а после, разобравшись, в чём дело, посылали вместо себя слуг. В очереди люди проводили целые месяцы, не видя никого, кроме чиновников седьмого и шестого ранга.
Сам императорский дворец показался Широ очень красивым, но каким-то скучным: всё, что было открыто для сторонних посетителей, содержалось в удручающем благообразии. В парке росли тенистые сосны, многочисленные пруды окаймлялись сливовыми рощами, тут и там виднелись ярко-красные изогнутые крыши пагод, но всё это было выглаженным, декоративным. Многие из знакомцев по несчастью, с кем вместе Широ высиживал на татами бесконечные часы, говорили, что парк особенно хорош весной, когда расцветают персиковые деревья, - из чего Широ быстро сделал неутешительный вывод, что господин императорский советник санги может снизойти до него не раньше, чем через полгода.
Вот только денег у него оставалось ещё много, и жизнь в дорогой гостинице несколько скрашивала унылые дни ожидания. Нового слугу он так себе и не нанял, тоскуя по Юки, поэтому искусство причёсываться и одеваться пришлось осваивать самостоятельно. Первые дни эти непривычные занятия донимали его настолько, что он порывался отрезать волосы, чтобы не мучиться с ними, и ложиться спать, не раздеваясь, дабы не путаться с утра в скользких многослойных шелках. Однако терпение и настойчивость принесли ему желаемый успех: через две недели он явился в приёмные покои в подобающем виде и даже удостоился одобрительного взгляда одного из младших писцов.
Если б не удручающие будни, Широ мог бы проводить время очень весело: Киото так и пестрел вывесками различных увеселительных заведений. Жизнь в Киото не затихала ни на минуту: днём это был город неутомимых ремесленников, купцов, важных сановников и путешественников, ночью он превращался в праздник света и звука. На широких киотских улицах самыми тёмными ночами было светло, как днём, все лавки были открыты круглые сутки, куртизанки зазывали гостей в чайные дома, гадалки предсказывали судьбу на каждом углу, а городские сумасшедшие кривлялись и развлекали путников.
Стесняясь поначалу, Широ скоро вошёл во вкус этой весёлой и беспечной жизни. Он уже не боялся заходить в дорогие чайные, где хорошенькие служанки угощали его засахаренными марципанами, а танцовщицы с цветами в волосах ласково улыбались ему поверх цветастых вееров. Пару раз случалось и нарваться на драку, но свежие знания по кен-дзюцу помогли юноше с честью выйти из таких переделок.
Изредка Широ казалось, что он замечает за собой слежку, но с какой бы скоростью он ни оборачивался, преследователь, если он вообще был, успевал скрыться. В конце концов Широ устал ежесекундно бояться быть убитым и зажил в своё удовольствие.
Помня о возложенном на него поручении, Широ не пропускал ни одного дня, чтобы не появиться во дворце. Судьба самурая Моринага вовсе не казалась ему завидной, так что напрямую расспрашивать прочих посетителей он опасался. Таинственные «люди», мечтающие развязать в стране гражданскую войну, не давали о себе знать, никаких тревожных сигналов ниоткуда не поступало. И если Киото действительно можно было назвать сердцем страны, то это сердце билось резво, но без потрясений.
На сорок восьмой день пребывания в столице Широ ожидал сюрприз: чиновник, явившийся в приёмную, чтобы переписать сегодняшних посетителей, с первого взгляда показался Широ каким-то знакомым. Со второго юноша его узнал:
- Быть того не может! Акио!
Асаи Акио, плавный и грациозный, как всегда, без особого восторга уставился на младшего брата.
- Широ? То есть, я хочу сказать, Йомэй-сама? Что вы здесь делаете?
Нагнувшись, Акио загородил его от остальных посетителей и раздражённо прошептал на ухо:
- Иди в идзакая на углу дворцовой улицы и жди меня там! Быстро-быстро отсюда!
Огорошенный таким приёмом, Широ, тем не менее, не посмел ослушаться и покорно покинул Сёдайбунома. Он просидел в закусочной до вечера, осушив один за другим три полных чайника, пока Акио, снявший придворный наряд, наконец-то к нему не присоединился.
- Ну? – Недовольно спросил старший брат, наливая себе чаю. – Зачем тебя принесло в Киото?
- Здравствуй, Акио. Я очень рад тебя видеть. – Любезно отозвался Широ. Он пока что не понимал, что происходит.
- Здравствуй. Я, как ни странно, тоже рад тебя видеть, хотя ты одним своим видом позоришь наше с тобой родство.
- Что?
- Почему твои одежды запахнуты на левую сторону, Широ? Ты что – мертвец?
- Гм, - Широ с удивлением обозрел своё платье, - я как-то не обращал внимания…
- А на голове у тебя что? Где церемониальная причёска? Или ты волосами пол подметать собрался? Такое ощущение, что тебя одевала какая-то обезьяна. И ты в таком виде собрался на приём к императору? И ещё удивляешься, что тебя не пускают?
- Кто-то, между прочим, мог бы и подсказать! – Обиделся Широ. – Я не обязан знать все эти тонкости!
- Кто-то, пожалуй, и мог бы, да вот никому не хочется иметь дело с сыном «Меча, разрубающего луну», даже если он не имеет при себе оружия. Самураи страшно обидчивы, знаешь ли, и все разногласия решают с помощью кен-дзюцу.
Акио поправил безукоризненно разглаженный воротник своего кимоно, жестом подозвал служанку:
- Принесите нам чего-нибудь поесть, да поживее! – И добавил, обращаясь к Широ. – За целый день рисового зёрнышка во рту не было.
- Неужели так много работы? – Ядовито поинтересовался Широ.
- Смотря что называть работой, братец. Сейчас мы, младшие советники, ломаем головы, как сократить очередь желающих попасть на приём к императору. Его императорское величество болен и никого не принимает, но посетителям этого не объяснишь – у всех свои дела, и все важные.
- Жаль… Собственно, мне всего-то и нужно было – передать карту Мино господину санги. Для отчёта.
- И ты хочешь, чтоб я поверил, что отец послал тебя в Киото только за этим? Тебя, а не какого-нибудь слугу? Ха! Широ, мне-то можешь не врать!
- Так где я могу увидеть господина санги?
- Я – господин санги. Это моя официальная должность. Вскоре же, если повезёт, я стану куродо, а затем и тюнагоном[1]. Моя жизнь, как видишь, пошла в гору. А ведь мне всего двадцать два года!
- И это просто поразительно, Акио. Не хочешь рассказать, как ты сюда попал?
Акио гордо выпрямился.
- В одном из писем, на которые ты не потрудился мне ответить, я писал, что собираюсь стать чиновником. Вести подсчёты риса и скота в домашнем хозяйстве – это для меня мелковато. Так что я оценил свои возможности, распрощался с отцом и уехал в Киото. И здесь, представь себе, меня заметили. Конечно, мне повезло: предыдущего санги как раз отравили…
- Ты, между прочим, уже год не посылал мне писем. Расскажи, как там Асаи-сама, как Рю, Мамору?..
- А что толку писать в пустоту?.. Отец здоров, сейчас Мамору за ним присматривает. А Рю ушёл путешествовать.
- Что? Рю же старший, следить за отцом – это его долг!
- Если встретишь его, напомни ему об этом. Я не вмешивался, они договаривались сами… Итак, Широ: что на самом деле привело тебя в Киото?
Широ замялся. Можно ли доверять Акио? Конечно, он его старший брат, любимый брат, но много ли в этом лощёном чиновнике осталось от прежнего Акио? На чьей он стороне? Как поведёт себя, если узнает о поручении Асакура-сама?