- Да? И на ком же?
- На одной благородной девице. Её отец умер, братьев нет, других родственников – тоже, а большой земельный надел остался. Чуешь, Широ? Женюсь на ней – стану сам себе хозяином! Восемь деревень, двадцать тысяч коку в год. Порядочный куш!
- Ну что же, поздравляю. – Широ налил себе чаю и склонился над паром, чтобы в ноздри не лез запах еды.
- Так это ещё девицу уговорить надо. Упёрлась, понимаешь ты, и ни в какую. Жених у неё, говорит, какой-то есть. Не хочется убивать парня, а придётся, если встанет у меня на пути.
Широ поморщился:
- Как всё это отвратительно!
- Что именно?
- Да всё. Дрязги, интриги… особенно вся эта брачно-любовная чепуха.
- Ну отчего же? – Рю задумчиво почесал подбородок. – Женщина, если её держать в узде, существо полезное. Будет вести все твои дела, за всё платить, дом содержать в порядке. Ну и приголубит, опять же. Ты сам-то как, не надумал ещё жениться?
- Я не надумал. А вот Асакура-сама уже подыскал мне какую-то невесту.
- А что – и правильно, срок подошёл. Это мы со средним братцем до сих пор холостяками, но так-то не по нашей вине. Впрочем, Акио – он как Мамору. В том смысле, что Мамору чётки интереснее женщин, а Акио – счёты. Но ты-то ведь не в их породу, верно, Широ?
Широ понятия не имел, в какую он породу, и не желал обсуждать эту тему.
- Как всё-таки вышло, Рю, что мы втроём оказались в Киото в одно и то же время?
- Ну, видно, боги вместе свели! – Ухмыльнулся Рю. – Братец, вели слугам, чтоб не скупились на саке, пусть каждые полчаса приносят новый подогретый кувшинчик. Я ужасно рад видеть тебя, Широ. Это отличный повод, чтоб как следует покутить!
- Я не буду пить.
- А я буду. Пусть скорее несут саке!
Выяснилось, что Широ отвык от общения с братьями больше, чем ему казалось: огромный воин, беззаботно распивающий вино в его комнате, уже не казался ему таким же добродушным громилой, как в детстве. Широ клонило в сон, что ещё обсуждать с Рю, он не знал.
- Это твои мечи? – Перебил его мысли Рю. – Дай-ка посмотреть! Ух, просто невероятные!
Широ не хотелось давать кому-то разглядывать свои бесценные мечи, но отказать Рю он не мог. Пришлось доставать мечи из чехла и показывать их брату.
- Вот это да! – Рю выхватил катану из ножен. – Да они же стоят целое состояние! Ах, проклятье!..
Рю порезался – палец соскользнул на лезвие.
- Да этот меч острее бритвы! В жизни ещё не видел такого… Братец, а подари-ка ты их мне!
- Что? – Обомлел Широ. – Я не могу! Мне самому их подарили!
- Ну и что? Я же твой родной брат! Оружие – моя страсть, сам знаешь. И потом – зачем они тебе? Ты ведь скорее сам себя покалечишь, чем кого-то другого!
- А вот и неправда! Этим мечом я уже уложил… двоих…
- Только двоих?.. Ну, Широ, не упрямься! А я отдам тебе свои дайсё, не такие чудесные, как у тебя, но всё же. Тебе как раз подойдёт!
Широ покачал головой:
- Извини, Рю, не могу.
Рю с сожалением отдал ему мечи.
- Вот уж не думал, что ты такой сквалыга, братец. Я тебе это ещё припомню!
Тут пришла служанка с двумя кувшинчиками саке. Рю почти мгновенно осушил оба и услал девушку за новой порцией.
- А всё-таки хорошо жить в богатстве, братишка! Скажи?
Широ присел у стены, слегка отодвинув сёдзи, чтобы впустить в комнату свежий воздух. На улице уже стемнело, над Киото взошла луна. Откуда-то доносился собачий вой, крики, бой барабанов. Какие-то двое мужчин в широкополых шляпах стояли у входа в гостиницу, тихо переговариваясь.
- Рю, ты собираешься ночевать здесь? Я могу попросить, чтоб тебе принесли футон и подушку.
- Нет, спать ещё рано. Мы же почти ничего не обсудили, Широ-тян! Может, всё-таки выпьешь со мной? Немножко, а? Для компании?
- Если честно, я очень устал.
- Э-э, - обиженно протянул Рю, - устал ты. Просто не рад меня видеть, вот и всё. Да ты не думай, я не злюсь, много воды утекло с нашей последней встречи… три года, да? Ты теперь знатный господин, скоро будешь первым богачом в стране. А я – всего лишь один из многих.
Двое путников в шляпах подняли головы и посмотрели вверх, встретившись взглядами с Широ. Тот поспешно задвинул створку. Сердце так и подпрыгнуло.
- Нету мне места в этом мире, - грустно сказал Рю. – Всё один да один. И куда себя деть, не знаю.
Широ вскочил на ноги и схватил вакидзаси.
- Рю, ты ещё не сильно напился? Мне потребуется твоя помощь. Прямо сейчас.
- Что такое, братишка?
- Там двое мужчин. Они сейчас придут сюда. Я понимаю, это звучит глупо, но они охотятся за мной. Я не знаю, кто это, но врасплох они нас не застигнут!
- Да о ком это ты, Широ? – Всё никак не мог взять в толк Рю.
Слегка пошатываясь, он поднялся, отодвинул сёдзи и выглянул на улицу.
- Там никого нет! Разыгрываешь меня, да? – Глупо ухмыльнувшись, Рю обхватил Широ за плечи огромной рукой и крепко прижал его к себе.
- Рю, отпусти! – Дёрнулся Широ. – Я не шучу! Кто-то действительно хочет меня убить!
- Да, я знаю, - ответил Рю. – Это я.
[1] Куродо – чиновник при императоре для личных услуг, тюнагон – государственный советник, чин выше санги, но ниже дайнагона
[2] Овари – родина Ода Нобунага – военно-политического лидера Японии, посвятившего жизнь объединению страны
[3] Акэбоно – «рассвет» (яп.)
Глава 8 ДОЛГАЯ ЗИМА
Аист и хризантема
Если бы Юки меньше терзался беспокойными мыслями о Широ и собственном невольном изгнании, если бы выпитое с чаем снотворное не влияло на его голову столь удручающим образом, если бы при ходьбе Юки меньше смотрел под ноги и больше – по сторонам, то до него в самый первый день пути дошло бы, что идёт он куда угодно, но только не в Киото. Дорога, уводящая Юки вдаль от деревушки, где Широ сбежал и бросил его, становилась всё уже, все непролазнее, а вскоре и вовсе растворилась среди болот. На третий день пути случились сильные заморозки: как-то проснувшись утром, Юки обнаружил, что плащ, которым он укрывался во сне, покрылся хрустким инеем, а зелёную воду болот стянуло ледяной коркой. Только тогда он начал догадываться, что пошёл не по тому пути.
Это открытие не могло усугубить его печальное расположение духа просто потому, что никакой радости в душе Юки уже не осталось. Теперь он не сомневался, что с Широ случилось что-то ужасное, а он, Юки, не смог не только помешать этому, но даже узнать, что именно произошло. К тому же он заблудился: удивительно, что в самом центре страны, совсем недалеко от столицы, может существовать такая заброшенная пустошь. Даже летом здесь, должно быть, ничто не успокаивает глаз, поздней же осенью ландшафт производил впечатление тягостного запустения. Казалось, здесь уже несколько лет не ступала нога человека. Но выбора у Юки не было: он продолжал двигаться вперёд, стараясь выбирать нетопкие места. Он сильно замёрз и оголодал, его одежда покрылась пятнами. Несколько раз на его пути попадались признаки человеческого жилья, но все дома были разрушены или заколочены, ниоткуда не поднимался пар. Людей здесь не было, причём уже давно.
На пятый день Юки наконец-то выбрался с болотистого пустыря и попал на пустырь другого рода – серый и каменистый. Ступать приходилось по скользким камням – даже трава тут не росла. Где-то границе между двумя непригодными для жизни мирами стояло двухэтажное строение, которое Юки принял за постоялый двор. Он ещё долго тёр глаза грязными кулаками, соображая, не мерещится ли ему: разве может быть гостиница в таком месте?
На вывеске над дверью были написаны два иероглифа – «Аист и Хризантема», а сама дверь – плотно заперта. Здание казалось нежилым, но, прислушавшись, Юки уловил какое-то движение внутри. Это придало ему надежды, и он, позвонив в колокольчик, для верности несколько раз ударил по двери.
Движение в доме повторилось, но на стук Юки никто не отозвался.