- Что? Я не понимаю!
Но Цуё продолжала рыдать.
Юки ничего не оставалось, кроме как подняться по лестнице и сесть рядом с ней – вдвоём им едва хватало места. Он обхватил девочку рукой за плечи, опасаясь, что она тут же его оттолкнёт, но Цуё уткнулась лицом ему в грудь и залилась ещё пуще.
Прошло довольно много времени, прежде чем её речь стала осмысленной:
- Я же… говорила… что разбойники убили всех… и наших слуг, и матушку, и ба… батюшку…
- И что?
- Убили и ушли! Бросили всё… я выхожу, а они все мё-ортвы-ые…
Юки погладил девочку по голове и снова спросил:
- И что?
- А как я могла их похоронить – в одиночестве? Я еле-еле дотащила их до дровяного сарая… я несколько дней…
- Как? – Юки поражённо отдёрнул руку. – Ты сама, одна, носила трупы?!
- Не носила, а тащила… Мамочку я тащила из гостиницы до сарая полдня. Батюшку - почти целый день. Потом всех остальных… По очереди… Я оттащила их в сарай и заперла там! Я знаю, я должна была их похоронить, но как, как?! Я знаю, теперь их души не могут найти покоя, и это моя вина… - Рыдания, затихающие было, вспыхнули с новой силой.
- Но как же ты смогла?!
- Потому что… я должна была… батюшка раньше меня дразнил, называл «железным бочонком»… Бочонком – это из-за фигуры, а железным – потому что я была своенравная и всегда умела настоять на своём. Он говорил, что я как мальчик… А мальчики не боятся трудностей!
Юки был потрясён до глубины души. Он даже не знал, что сказать. И он ещё заставил её идти в этой сарай за удочкой!
- Я думаю, - помолчав, нашёлся он, - что нам нужно сжечь дровяной сарай. Там ещё есть что-нибудь нужное – из вещей, я имею в виду?
- Кажется, нет… - Цуё отодвинулась и вытерла нос. – Сжечь? А разве так можно?
- Наверное, это будет самым разумным выходом, учитывая, что прошло уже два месяца… Да, мы сожжём сарай, а кости потом захороним, как положено. Так мы и сделаем.
- И сарая больше не будет, да?
- Нет, будет. – Юки потёр пальцами виски и постарался улыбнуться. – Я не уйду, пока не построю для тебя новый сарай. Дрова же надо куда-то складывать!
- Но ведь ты говорил, что торопишься в Киото!
- Да… Но я не могу бросить тебя просто так. Построю сарай, нарублю дров, насушу тебе рыбы. Потом уйду.
На следующий день они с Цуё подожгли дровяной сарай. Пламя хлестало, дым уходил в небеса, на горизонте появлялись какие-то люди из деревни, пришедшие полюбопытствовать, что происходит. Юки был ужасно зол на них: как они позволили маленькой девчонке остаться один на один с таким кошмаром! Конечно, у всех были свои беды, но не помочь одинокому ребёнку-сироте…
Но Цуё держалась мужественно, в этот раз она не плакала. Пока Юки следил за пламенем, девочка стояла на одном месте, не уворачиваясь от дыма, и читала молитвы.
Сарай сгорел только к вечеру. Ночью угли, залитые водой, остывали, а утром Юки взял большой холщовый мешок и пошёл на пепелище собирать кости. Ничем подобным ему раньше заниматься не приходилось, но не сваливать же эту работу на бедную, и так натерпевшуюся Цуё! Он собрал в мешок все останки, которые сумел найти, посчитал черепа – их оказалось шесть, и мысленно попросил покойников не обижаться на то, что их похоронят в одной могиле.
Потом они с Цуё закопали мешок на холмике под чахлой, растерявшей листья ивой. Цуё и тогда не плакала.
- Ты умеешь строить сараи? – Спросила она, рассеянно глядя на пятно свежего чернозёма.
Юки покачал головой.
- Тогда… может, позвать мужчин из деревни? Мы могли бы заплатить им.
- Что? У нас же нет денег.
- Это у меня нет, но у тебя-то есть. У тебя большой кошель за пазухой. – Равнодушно сказала Цуё.
Юки вздрогнул.
- Это не мои деньги! Это деньги господина Йомэя, я не могу их тратить!
- А, ну да, ну да… - Цуё надула губы. – Какая щепетильность по отношению к человеку, которого даже не знаешь, где искать…
Ещё через день Юки закончил расчищать площадку от углей и взялся за подготовку к строительству. Брёвен оставалось ещё много, пожалуй, на маленький сарай их хватило бы. Имея самое приблизительное представление о том, как строить дома, Юки не собирался сдаваться: он чувствовал, что должен хоть как-то помочь Цуё. Она это заслужила.
Сарай был закончен под новый год. Получился он не очень красивый, хуже прежнего, но Цуё умело законопатила все стены от дождя и ветра и заявила, что лучше сарая она не видела. Они перетаскали туда все дрова, и вовремя: становилось всё холоднее и холоднее, а снегу порой выпадало столько, что приходилось бродить чуть не по колено в нём.
- Не надо тебе сейчас уходить! – Говорила Цуё, искоса поглядывая на Юки. – Дождись, пока снег стает. Обычно к началу второго месяца уже стаивает.
А с началом года в деревушку-невидимку вдруг стали приезжать новые переселенцы. О разбойниках они то ли ничего ещё не слышали, то ли это их не пугало: однажды, за день до нового года, в «Аист и Хризантему» постучалась семья постояльцев, и Цуё пустила их на ночлег.
Новый год они неожиданно встречали в компании: семья, состоящая из пяти человек, решила хорошенько повеселиться. Юки, разбирая старые вещи в приготовленных для жильцов комнатах, неожиданно нашёл кем-то забытую бамбуковую флейту. Так что праздник вышел на славу: Юки играл на флейте, мужчины танцевали, а женщины смотрели на них и улыбались. Цуё, сидя на любимой верхней ступеньке, носком гэта отбивала такт, а на следующий день потребовала от Юки научить её играть на флейте, чтобы, в случае чего, суметь развлечь посетителей.
Она уже не выглядела такой жалкой, как месяц назад. После большого погребального костра с её души упала тяжесть: маленькая хозяйка взяла управление гостиницей в свои ещё детские, но крепкие и надёжные руки. Постояльцам сразу и без экивоков объяснялось, что хозяйкой гостиницы является именно она, Цуё, а Юки – всего лишь такой же гость, как и все остальные. Юки не возражал: он восхищался Цуё, ему нравилось быть ей полезным.
Постояльцы в гостиницу заглядывали всё-таки очень редко, большую часть времени комнаты стояли пустыми, но теперь девочка не унывала: у неё появились собственные, хоть и небольшие, деньги, и она мечтала, что дело пойдёт на лад. Только бы разбойники больше не появлялись!
Ожила и деревня: там снова началось строительство. Новые жители возводили дома на месте старых. Наученные опытом прежних обитателей, они обнесли деревню оградой, поставили вышку с колоколом, на которой круглосуточно дежурил мальчик: при первых признаках опасности он должен был бить в колокол что есть сил, а у мужчин в заранее заготовленном месте лежало оружие. Переселенцы собирались обосноваться здесь надолго, и слухи о разбойниках их не останавливали.
Юки в глубине души порицал их за такое легкомыслие, но был доволен за Цуё: как знать, может, в этот раз и впрямь всё обойдётся. Девчонка такая смышленая и такая хозяйственная, что если только ей не мешать, она поставит гостиницу на ноги, и без помощи Юки обойдётся. Цуё думала иначе, но о некоторых вещах воспитанные девушки не говорят, и Цуё не говорила.
Нападение
Это случилось ранней весной. Юки проснулся от далёкого гула. Пока он сообразил, что это такое, гул уже оборвался.
Был самый тёмный предрассветный час, во мгле Юки никак не мог отыскать свою одежду. Когда он, прицепив к поясу ножны, сбежал по лестнице вниз, Цуё, уже совершенно одетая, распахнув двери, жадно вглядывалась во тьму. В руке она держала остро отточенный нож – тот самый, которым два с лишним месяца назад едва не поранила Юки.
- Что случилось? – Запыхавшись, спросил Юки.
- Звонил колокол. А потом прекратилось. Помолчи, я прислушиваюсь!
Цуё говорила отрывисто, её щёки окрасил румянец, глаза горели каким-то странным торжеством. Она походила на человека, который очень долго ждал чего-то и, наконец, дождался.
- Что происходит?!
На лестнице загрохотали шаги. В гостинице ночевали две семьи: один гость был бедным ронином, другой – лекарем. Их жёны спускались вслед за мужьями, одна испуганно прижимала к себе ребёнка.