- Почему слабоват?
- Молоденький он совсем. На сынка моего похож, только ещё худее. Видела бы ты его год назад, когда умер господин Райдон, и господин Йомэй примчался из Киото! Бледный, глаза в пол-лица, прямо сердце из-за него зашлось! Ну как такому командовать войском? Хорошо, что есть Имагава-сан, которого воины любят, как родного отца. А кто для них Йомэй-сама? Ребёнок!
- Ну, если за год война так и не началась, то, может, ещё и совсем не начнётся! – Легкомысленно заявила гостья. – А можно мне ещё чаю?
- Разумеется! Нет, Имагава-сан тоже считает, что войне таки быть… И знаешь, кто наш противник?
- Кто?
- Ещё один господин Асакура! Родной сын нашего покойного хозяина. Хороший был мальчик, весёлый, но уж очень неспокойный. Додумался затеять восстание против родного отца! Господин Райдон разгневался и выгнал его из Мино. Это было много лет назад, все думали, что он мёртв…
Девушка сама подлила себе чаю и оперлась щекой на руку. Ей было интересно.
- А он жив?
- Жив и жаждет мести. По правде говоря, плох или хорош он был, а он – родной. В нём кровь великих воинов Асакура. А господин Йомэй – из обедневшей семьи Асаи. Не ему бы править Мино, а законному наследнику…
Поскольку гостья слушала очень внимательно, кухарка Кото увлеклась и как-то незаметно выболтала ей всё, что знала сама о семейных тайнах господ. И только начав рассказывать незнакомке о младенческих шалостях Торио-сама, она вдруг сообразила, что за болтливость может и пострадать. Девчонка, конечно, ничего плохого ей сделать не сможет, а вот если этот разговор услышит кто-то из слуг и донесёт Сагара-сану…
- Вот что, милая! – Заторопилась старуха. – Ты, я вижу, отдохнула, так что можешь идти по своим делам. Сандалии я тебе отдам свои старые, уж не обессудь, какие есть. Заговорилась я с тобой, а мне работать надо!
Девушка кивнула, поставила пустую чашку и удовлетворённо похлопала себя по набитому животу.
- Спасибо вам за тёплый приём и интересную беседу, добрая женщина! Век не забуду. Вы меня не проводите?
- Стражники проводят!
Гостья низко поклонилась, ещё раз поблагодарила старуху и побрела восвояси. На пути от чёрного входа к мосту через ров к ней присоединился молчаливый воин-охранитель, перевёл её на другую сторону, ступая чуть позади, и указал направление выхода. Девушка послушно побрела туда, куда велели, но через несколько шагов остановилась, заслышав голоса. Она чуть повернула голову и вгляделась в изумрудные заросли.
- Ступай, ступай! – Поторопил стражник.
Девушка сжала губы в узкую линию, бросила на воина косой взгляд, и – поднырнула ему под локоть и кинулась в сторону голосов.
- Стой! – Оторопев, воин бросился за ней, но ему не хватило секунды. Девушка была маленькая, и между деревьями она шныряла, как резвый зверёк.
- Стой, мерзавка! – крикнул воин, не поспевая за ней.
Девушка проскочила между двух стволов почти сросшихся вишен и выбежала на открытое место к ручью. Через ручей был перекинут толстый ствол дерева, а на нём, склонившись над какими-то бумагами, сидели два юноши: один бледный, с длинными волосами и глазами цвета воды, другой высокий, смуглый и улыбчивый. При появлении пришелицы оба подняли глаза и удивлённо на неё воззрились, причём первый нахмурился, а второй высоко поднял брови.
- Цуё?!
Разные люди
Широ и Юки вернулись из Киото прошлой весной. Меняя лошадей на постоялых дворах, они скакали почти без передышки и достигли границ Мино к вечеру четвёртого дня третьего месяца. В замке друзья появились ночью.
Сагара-сан, одетый в траурное кимоно, был несказанно рад видеть молодого господина живым и здоровым. За три с лишним месяца его отсутствия, когда от Широ не было никаких вестей, многие приближенные господина Райдона начали думать, что с наследником что-то случилось. Один владыка Мино был безмятежен. Но дождаться возвращения сына он не успел…
Меч, Способный Разрубить Луну тихо умер в конце зимы. Зная, что господин никогда не встаёт рано, слуги прождали его пробуждения до полудня, а затем, войдя в комнату, обнаружили повелителя мёртвым. И первым чувством, посетившим сердца всех, кто узнал о кончине правителя, было не сожаление, а страх. Ещё ничего не зная о планах Торио, люди почувствовали, что в воздухе запахло скорой войной. В Киото немедленно отбыл гонец с письмом для Асакура Йомэя, а управление провинцией временно перешло к Имагава-сану и – неофициально - к учителю Мицуёри.
Два талантливых воина взяли Мино под свою опеку, но настоящее спокойствие не казалось возможным, пока не вернётся Йомэй. К всеобщему счастью, он вернулся. Той же ночью, даже не умывшись с дороги, при свете факелов и в сопровождении всех главных слуг замка он отправился поклониться могиле отца.
Господина Райдона похоронили на холме невдалеке от замковых стен. На его могиле было посажено и уже приживалось цветущее сливовое дерево. Мелкие белые цветы с тонким ароматом осыпались на бурый могильный холм, на надгробии из чёрного камня было вырезано несколько слов из сутры, обещающей праведникам вечный покой в конце цепи перерождений. Широ и Юки долго стояли на коленях возле могилы. Широ совсем не умел молиться. Он прятал лицо, потому что ему тоже было страшно.
Он вернулся в замок, едва не падая с ног от усталости. Ему ничего не хотелось, только спать, но его мучило чувство, что ещё до конца этой ночи на границы Мино будет совершено нападение. Имагава-сан, не решаясь обращаться с ним так же покровительственно, как прежде, ограничился коротким успокаивающим замечанием, что охрана границ многократно усилена и господин Йомэй может спокойно отдыхать. Когда Широ добрался до своей старой комнаты и рухнул на едва расстеленный Юки тюфяк, снова появился Сагара-сан и протянул ему письмо, написанное отцом перед смертью.
Широ быстро сломал печать и развернул свиток. Осталось ещё столько тайн, которые отец не успел ему поведать! Но на бумаге было лишь несколько строчек, написанных дрожащей рукой умирающего человека:
«Ты спрашивал меня, сын мой, почему из всех юношей на свете своим наследником я выбрал именно тебя и ни разу не усомнился в своём выборе. Всё просто: я тоже видел Её, Она указала мне на тебя. Будь счастлив и верь в свою судьбу».
Широ отложил свиток, сунул кулак под голову и через мгновение спал.
…Утром следующего дня он сразу же отбыл к войскам. Десять тысяч человек, ожидающих его приезда, готовились принести новому господину клятву верности. Вряд ли все они действительно видели в Широ повелителя, каким был для них господин Райдон, но рядом с хрупким юношей ехал на коне суровый Имагава-сан и взглядом обещал убить каждого, кто позволит себе хоть один непочтительный намёк, недостаточно низкий поклон или даже тень насмешки. Так что всё прошло гладко: благодаря предусмотрительности Асакура Райдона, воины ещё с прошлого лета знали Широ и не видели в нём чужака.
Десять тысяч человек – кроме тех, что неотлучно охраняли границы по всем четырём сторонам света – склонились в низком поклоне перед двумя всадниками и поклялись вечно служить своему повелителю Асакура Йомэю, сыну Асакура Райдона, убить ради него и умереть ради него, и выполнить любой его приказ, кроме тех, которые способны повредить чести императора или судьбе страны. Широ принял клятву. В ответном слове он, слегка запинаясь, сказал, что надеется со временем стать хоть вполовину таким же хорошим полководцем, как его отец. Но времени у него не было.
Широ не вернулся в замок, а остался с войском. Он объехал все пограничные лагеря, проверяя, надёжна ли охрана, провёл кое-какие – сначала очень осторожные и незначительные – реформы, заменив нескольких командиров, но в принятии решений старался полагаться на гораздо более опытного Имагава-сана. Тот, прекрасно понимая чувства юноши, старался большую часть забот взять на себя. Широ всё ещё плохо разбирался в вопросах организации и снабжения войск и понятия не имел, что будет делать, когда Торио нападёт на Мино. Он не очень-то доверял клятве десяти тысяч самураев: а вдруг они, увидев Торио, решат, что законный наследник – он, и что именно ему следует подчиняться? Собственное положение казалось Широ очень зыбким. Он понимал, что слаб и многого не умеет, и сознавал, что пока не готов руководить целой армией. Но наступление врага ожидалось со дня на день, с недели на неделю, и Широ постоянно пребывал в напряжении. Даже во сне, если ему удавалось заснуть, он видел толпы безымянных захватчиков, врывающихся в замок, убивающих Юки и топчущихся по светлым комнатам господина Райдона. Единственной настоящей помощью было присутствие Юки, молчаливо одобряющего каждое его действие. Широ цеплялся за его поддержку, как утопающий за деревянную щепку, и не представлял, что с ним было бы, если бы ни она.