- Ты злишься на меня?
Вот как отвечать на такой вопрос? Широ чувствовал, что лопается от злости, и ответил:
- Нет. Ещё чего. С какой стати?
- Тогда можно попросить тебя кое о чём?
- Проси. Только быстро, я занят.
Говоря всё это, Широ не поворачивался к другу лицом, Юки вынужден был общаться с его затылком.
- Можно я приглашу на свадьбу мою мать?
Рука Широ, водившая кистью по бумаге, замерла.
- Госпожу Моринага?.. Но ведь она не успеет приехать… Ты хочешь отложить свадьбу?
- Нет, но…
- Тогда почему ты не сказал мне об этом раньше? – Широ повернулся в профиль.
- Боялся, что ты откажешься.
Широ усмехнулся.
- А теперь уже не боишься?
Юки промолчал.
Широ дёрнул рукой, поставил на бумагу огромную кляксу и, тихо пробормотав ругательство, промокнул чернила рукавом.
- Всё из-за тебя!.. Хорошо, пусть кто-нибудь из охраны берёт вторую лошадь и не мешкая выезжает за госпожой Моринага. Если он поторопится, то может и успеть вернуться к свадьбе. Твоя матушка ведь умеет ездить верхом?
- Когда-то она в числе других дам сопровождала господина Райдона на охоте, - кивнул Юки. – Да, конечно, она умеет. Спасибо, Широ. Ты настоящий друг.
- Я пытаюсь быть хорошим другом, но не знаю, получается ли у меня это. Мне не с чем сравнивать. У меня никогда раньше не было друзей. – Широ огорчённо посмотрел на тёмно-коричневый след от туши на бумаге и рукаве.
- У меня тоже. – Юки присел на корточки и посмотрел на свиток, прикидывая, что можно сделать с пятном. – И не будет. Даю слово.
Вдова Моринага прибыла в самый день свадьбы, за несколько часов до начала церемонии. Почтенная дама, исхудавшая и бедно одетая, держалась с таким достоинством, что под её взглядом присмирели и будущая невестка Цуё, и сам хозяин замка Йомэй. Глядя на мать Юки, Широ снова спохватился, что забыл позаботиться о праздничном наряде для неё, но выйти из неудобного положения помог Сагара-сан. Мельком оглядев более чем скромные одежды гостьи, распорядитель наклонился к уху Широ и спросил, нельзя ли ради такого случая одолжить госпоже наряд одной из бывших жён Асакура Райдона. К великому облегчению Широ оказалось, что в замке хранятся многие сотни разнообразных одеяний, парадных и повседневных, запертых в сундуки из лиственницы, чтобы до них не добралась моль.
Быстро переодевшись в кимоно из тёмно-бордового шёлка, вдова Моринага стала выглядеть настоящей красавицей и совершенно затмила малышку Цуё в её красно-белом свадебном костюме. Широ сразу заметил разницу между природной аристократкой и простолюдинкой, не укрылось от его взгляда и то, что мать Юки, оглядев Цуё, едва заметно поджала губы.
- Какая красивая у тебя матушка! – Шепнула Цуё на ухо жениху. – И какая худая! Она не больна?
- Не знаю, - Юки с тревогой смотрел на мать. – Когда Широ стал властителем Мино, он втрое увеличил мне жалованье. Я надеялся, что теперь матушка больше не голодает. Надо поговорить с ней и выяснить, в чём дело.
Но разговор пришлось отложить на потом: почтительно поклонившись хозяину замка, вдова испросила разрешения поговорить с ним наедине, и Широ, смущаясь строгих манер гостьи, не мог ей отказать.
После случившегося несколько лет назад печального события Широ не любил парковую беседку и старался в неё не заходить, но госпожа Моринага, уверенно ориентирующаяся на территории замка, повела его именно туда. Усевшись на толстый соломенный мат, женщина сложила руки на коленях и улыбнулась Широ:
- Я вижу, вы повзрослели, Йомэй-сама.
- Благодарю вас, госпожа. Я рад видеть вас в добром здравии. Вы ведь в добром здравии?
- О да, в добром, просто я уже не так молода, как хотелось бы. Я слишком долго прослужила в свите здесь, в замке, прежде чем вышла замуж. Мино всегда была благополучной провинцией, с замужеством можно было не торопиться.
- Я понимаю, что вы хотите сказать, - Широ постарался заглянуть ей в глаза, - что сейчас всё иначе.
- Нет, Йомэй-сама, я просто отвечала на ваш вопрос. Может быть, вы ещё о чём-то хотите меня спросить?
- Только извиниться за то, что вас заставили приехать, не позволив даже уложить вещи. Но я позабочусь, чтобы вам предоставили всё, что может понадобиться. Я надеюсь, вы прогостите у нас несколько дней?
- Если такова будет ваша воля, Йомэй-сама.
Когда обмен любезностями подошёл к концу, вдова придвинулась ближе к юноше и, понизив голос, проговорила:
- Прошу и вас простить меня за неделикатный вопрос, но верно ли то, что мне показалось? Я имею в виду вашу неприязнь к невесте моего сына.
Широ недовольно дёрнул углом рта.
- Юйко-сан, вы ведь только что приехали! Неужели это так заметно?
- Юки-тян – мой единственный сын, и его судьба волнует меня сильнее, чем всё остальное. Впрочем, какая судьба может быть у отверженного? Тем удивительнее, что такая славная девушка согласилась связать с ним судьбу.
- Славная? Вы тоже думаете, что она славная?
- Безусловно. Цуё-тян – прямая, гордая, неподкупная душа. Я бы не пожелала Юки лучшей жены, если б только была уверена, что намерения её чисты. Даже материнское сердце может ошибаться.
- Простите, Юйко-сан, я ничего не знаю о Цуё. – Широ скрестил руки на груди. – Юки часто рассказывал мне о ней, но боюсь, что я не очень внимательно его слушал. Сожалею. Впрочем, если вы против этой свадьбы, то я сейчас же распоряжусь…
- Против? – С тихим смехом переспросила вдова. – Нет, Йомэй-сама, я не против. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив и верно следовал своему долгу. Долг, конечно, важнее, но я мать, я желаю Юки-тяну прежде всего счастья.
- Не сомневаюсь… – Пробурчал Широ.
…Вернувшись в замок, госпожа Моринага подозвала к себе взволнованную Цуё и протянула ей какой-то свёрток.
- Это мой подарок тебе, Цуё-тян. Я вышивала его для Юки-тяна, но думаю, девушке эта вещь скорее будет к лицу.
Цуё неловкими руками развернула бумагу и едва успела подхватить хлынувшие на пол каскады белого узорчатого шёлка, вышитого бабочками. Это было то самое косодэ, которое видел Широ в памятную лунную ночь в деревне.
- О, какая поразительная красота! – Воскликнула Цуё, покраснев. – Я даже не знаю, как это носить!
- Надень его сегодня ночью, - загадочно улыбнулась Юйко.
Видя, что обе женщины поладили, Широ послал за священником, больше всего желая, чтобы всё это поскорее кончилось. Церемония должна была состояться в парке: слуги уже украсили несколько деревьев лентами и фонариками и разложили на траве татами для гостей. Толстый, важный каннуси прибыл во всём своём облачении, служка нёс за ним корзину, полную веток священного дерева и каменных талисманов. Оба встали на колени, чтобы поклониться вышедшему из ворот Широ, и испросили повеления начинать свадебный обряд.
Цуё раскраснелась, но чувствовала себя неплохо, в то время как Юки от всех волнений уже и не знал, чем себя занять. Пока храмовый служка разжигал огонь в жаровне и раскладывал ковши для ритуального омовения, Юки, наряженный в чёрный праздничный костюм, переминался с ноги на ногу и то и дело одёргивал на себе полы непривычной одежды. Цуё и матушка смотрели на него с нежностью, приглашённые – немногие замковые слуги – ободряюще кивали жениху, во взгляде каннуси и его служки читалась угодливость, а лицо Широ, стоявшего поодаль, выражало лишь презрительное безразличие.
- Можно начинать? – Спросил каннуси, обращаясь к Широ.
- Да-да, и побыстрее. Солнце скоро сядет.
Близился закат, парк утопал в золотистой дымке. Ветер совершенно исчез, повсюду было тихо, словно перед грозой. Маленькая группа людей среди замерших деревьев сплотилась, будто предчувствуя опасность. Священник вполголоса забормотал молитвы, служка побежал раздавать гостям ветки священного дерева; Широ от своей отказался.
Стоя в тени деревьев, чтобы привлекать к себе меньше внимания и позволить слугам вести себя свободнее, Широ молча упивался чувством одиночества. Прохладный ветер щекотал его бледные щёки, шевелил стянутые в пучок блестящие чёрные волосы. Со своего места он видел, как Юки его маленькая невеста подошли к священнику, и он помахивал над их головами дымящейся ветвью, благословляя союз. Широ передёрнуло, он отвернулся.