- Но ты же подписал договор! – Слабо возражал Торио, ужасаясь, как он мог проглядеть в Кано столь неприглядную черту характера как непокорность воле хозяина.
- Ну и что? – Молодой воин лишь безжалостно ухмылялся. – Служить тоже можно по-разному. Я буду действовать в твоих интересах, но так, как сам посчитаю нужным. И не пытайся мне помешать, хуже будет.
За год Кано сильно изменился. Из неопрятного, помешанного на убийствах полумонаха с блуждающим взором он превратился в светского человека, понимающего толк в жизни: его природная красота, обрамлённая дорогими одеждами из благородного шёлка, выделяла его даже в толпе придворных сановников. Он выглядел как хищник, втянувший когти, и алчное безумие, светившееся в его звериных зрачках, заставляло мужчин трепетать от страха, а женщинам внушало болезненное любовное томление. Однако женщины Кано не интересовали, не нуждался он и в пирах, и в кутежах. Изредка участвуя в шумных застольях, он всегда оказывался вне общего веселья, всем видом выражая чуть снисходительное презрение. Кано впервые после давнишнего обрития головы подстриг волосы, но старую катану так и не заменил новой. В его руках любое оружие было смертоносным.
Торио, сам того не осознавая, начал его побаиваться. Ещё год назад он жаловал Кано право беспрепятственного входа в свои покои в любое время дня и ночи, и Кано распоряжался этим правом по своему усмотрению. Именно он раз за разом откладывал поход на Мино, не желая вдаваться в объяснения, но отнюдь не считал лишним являться без приглашения рано утром или поздно вечером без всякого повода. Торио начинало казаться, что Кано испытывает его на прочность. На самом деле Кано просто доставляло удовольствие лицезреть заспанную бессмысленную физиономию господина, в то время как сам он был бодр, свеж и полон захватнических амбиций.
Кано не тратил времени даром: он учился. Освоив «Искусство войны», Кано разузнал, в каких окрестных селениях живут наемники, из которых Торио намеревался сформировать своё войско, и лично объехал все деревни. Кано ещё только предстояло научиться руководить людьми, и он, понимая это, подолгу наблюдал, как тренируются воины под началом своих командиров. Оказалось, что в стратегии и тактике ведения боя существует множество тонкостей, о которых он прежде не имел и представления. Это значило, что в управлении войском Кано придётся полагаться не на древнюю науку, а на собственную догадливость. Блестящий воин-одиночка может быть бездарным полководцем, Кано вполне понимал и признавал такую возможность. Нападать на Мино он не торопился: во-первых, не было смысла это делать, пока ни он, ни войско не готовы к такому походу; во-вторых, договор с Торио был заключен на три года. Чем ближе к окончанию срока действия договора Мино будет захвачена, тем лучше. Только тогда он сможет убить Широсана и приобрести ценный трофей – меч в ножнах из кожи ската.
Порой Кано сам себе удивлялся: отчего этот меч настолько завладел его мыслями? Или дело было не в мече, а в его владельце? Но почему? Широсан интереснее других противников и кое-что умеет, но всё равно по сравнению с ним, Кано, он просто слабак. Торио считал, что сводного братца хранят от верной смерти какие-то боги или духи, но Кано, несмотря на своё религиозное прошлое, не верил в богов. Единственным божеством он считал собственное чутьё, редко его подводившее. И раз это чутьё требует смерти Широсана, значит, так тому и быть. Что такое эти три года перед задачей всей жизни? Пустяк!
Вышло так, что Кано тоже недооценил своего господина. Однажды он ворвался в его личные покои, страшно разгневанный, с руками, сжатыми в кулаки. Спящий Торио подскочил на своём тюфяке и, узнав Кано, начал поспешно протирать руками глаза.
- Что это значит? – Процедил Кано, скрестив руки на груди.
- Кано-кун?
- Отряд в сто человек напал на Мино, мне донесли. Что это такое? Это ты отдал приказ?
- Кано-кун, успокойся! – Торио умоляюще сложил ладони и кивнул головой на чистый соломенный мат для сидения. – Присядь, я всё тебе расскажу!
Кано церемонно присел на пятки, не переставая злобно щуриться. Торио потряс головой, чтобы окончательно отогнать сон, и заговорил:
- Кано-кун, мы слишком долго не нападали. Медлить было больше нельзя. Я действительно послал одну рё[1] на границы Мино, чтобы проверить обороноспособность противника. Если бы им удалось прорваться, мы бы поняли, что охрана слаба…
- Как ты посмел без моего разрешения? – От ярости у Кано затряслись плечи. – Ты понимаешь, что ты натворил, дурак? Мы их спугнули! Если раньше Широсан ещё сомневался, что мы нападём, то теперь он уверен в этом и начнёт наращивать военную мощь. Я собирался выждать ещё несколько месяцев, но теперь всё потеряно! Нам придётся выступать в ближайшее время!
- Разве это так плохо? – Возразил Торио. – Сейчас весна, лучшего времени не придумаешь. Осенью начинать войну неразумно, ведь зимой у врага появится преимущество: их воины смогут прятаться от холода в своих домах, на родной земле, а наши будут вынуждены зимовать в поле без провизии и тепла… Я ведь прав, Кано-кун, ты сам знаешь!
- Ты, я вижу, считаешь себя главнокомандующим. – Глаза Кано превратились в две узкие щелки.
- Но ведь так оно и есть. Я – господин, а ты генерал моего войска, мой подчинённый.
- С чего ты взял, что ты хороший стратег? Затея с вылазкой была донельзя глупой и бездарно провалилась. Мы потеряли несколько десятков людей. Не то чтобы мне были нужны их жалкие жизни, но для нас сейчас важен каждый боец. Нам не собрать войско больше того, которым командует Широсан, у тебя просто не хватит на это денег. Хотел бы я знать, на что ты рассчитываешь, вступая в бой с превосходящими силами противника.
- На высшую справедливость! – Дёрнул головой Торио. – Я законный наследник Мино, я сумею переманить людей на свою сторону, как удалось мне сделать это здесь, в Киото. Этот сопляк-чужекровка не имеет права властвовать над землёй моего родного отца, и все это понимают не хуже меня. Кроме того, я рассчитываю на тебя, Кано, на твои военные таланты. Ты очень силён и много чего можешь сделать даже в одиночку. Один ты наверняка прорвался бы за границы Мино, я уверен в этом.
Но Кано не купился на лесть.
- Ты снова заговариваешь мне зубы, Торио-сама. Учти, если попробуешь вести игру за моей спиной, я убью тебя. У меня, видишь ли, есть свои цели в Мино, и я не позволю мне помешать!
- А ты не мешай мне, Кано. Я уже не настолько молод, как ты и этот твой Широсан, я не могу бесконечно откладывать то, к чему стремился все последние годы. Уже почти двадцать лет я мечтаю захватить Мино, и я своего добьюсь, с тобой или без тебя. Лучше, если мы не будем ссориться, Кано-сан. Мы не враги друг другу.
Кано криво усмехнулся. Торио безмерно его раздражал, в эту секунду руки так и чесались убить его каким-нибудь особо изощрённым способом. Но, помня про договор, Кано уступил.
- Хорошо, Торио-сама. Будь по-вашему. Выступление назначим через месяц, а вы пока думайте, из каких закромов будете платить нашим воинам. Не знаю, кто снабжает вас деньгами, но надеюсь, что этот человек щедр.
Торио согласно кивнул, усилием воли сгоняя с лица оторопь. Какую ненависть он сейчас испытывал! Торио казалось, что он ненавидит Кано даже больше неизвестного пока Йомэя, но обнаруживать это было нельзя. Кано слишком ценен для него как соратник, упустить его - значит закрыть себе путь к победе. Пока действует договор, они с Кано ничего друг другу не сделают. Главное – по истечении срока действия ухитриться убить Кано прежде, чем тому захочется убить Торио.
Идея с вылазкой в Мино выглядела по-дурацки, ничего не скажешь. Разумеется, это была чистой воды провокация, но провокация не для Йомэя и его сторонников, а для генерала Ханакаяма Кано. Как иначе было заставить его перейти к активным действиям? Хорошо, что Кано счёл господина самодуром и об истинных его мотивах не догадался.