Ничего, мы с тобой ещё поборемся, непобедимый Кано! – мысленно решил Торио. Как бы ужасен ты не был, но хитрости в тебе ни капли. Ты прямодушен, и это твоё слабое место. И всё-таки любопытно, с чего тебе так пал на сердце этот Йомэй, которого ты зовёшь Широсаном? Чтобы заинтересовать тебя, Кано, он должен быть как минимум незаурядным воином, вряд ли тебя привлекает в людях что-то ещё, кроме боевых качеств. Плохо, если твоё мнение о нём соответствует действительности, но ничего ещё не потеряно.
Асакура Торио верил в свою судьбу. Он был убеждён, что Мино ему покорится, и надеялся, что избавится от обоих ненавистных ему людей в тот же день, когда это произойдёт.
Весенний рассвет
Комната отличалась изысканным убранством: спальную зону огораживали искусно вышитые ширмы, в токонома нежно светилась цветущая ветка вишни, сбрызнутая росой, а по циновкам были разбросаны свежие лепестки – обитательнице комнаты нравилось постоянно ощущать их тонкий аромат. Госпожа Акэбоно, одетая в бледно-розовое платье, праздно возлежала на футоне, разглядывая мотыльков, облепивших потолок. Свет в жилище придворной дамы всегда горел допоздна, и насекомые, привлечённые им, легко залетали через раздвинутые перегородки, а утром не могли выбраться наружу. Служанкам каждый день приходилось сгонять их травяными метёлками и выдворять на улицу.
Красавица не знала, чем себя занять. Её исполнилось 28 лет, она почитала себя старой и ужасно хандрила по этому поводу. Она не верила даже отражению в зеркале, не то что комплиментам влюблённых мужчин. Её светлое, чистое лицо сияло прелестью, её волосы были мягкими и блестящими, а тело гибким и стройным, но во дворце теперь всем заправляли совсем юные девушки. Император, большой любитель хорошеньких женщин, приглашал их из всех благородных семейств. Нынешняя его любимица была моложе Акэбоно чуть не в два раза! Подумать только!
Такие мысли заставляли красавицу морщиться, а от этого, как известно, у женщин появляются морщинки. Между бровями госпожи Акэбоно уже имелась крошечная, почти незаметная сердитая складочка, от которой придворная дама безуспешно пыталась избавиться с помощью всяческих притираний. Однако эти усилия не приносили желаемого результата, и с каждый днём прекраснейшая женщина во дворце всё больше грустнела.
Госпожа скучала из-за отсутствия в её жизни достойных мужчин. Мужа, разумеется, можно было не брать в расчёт, – он, зная о любовных приключениях супруги, не удосужился даже приревновать. Левый министр Сайто женился на юной Хотару-тян, будучи уже вдовцом и имея дочь от первой любимой жены. Ни о каких взаимных чувствах и речи не шло – брак был заключён по воле императора, обожающего устраивать личную жизнь своих вассалов. Статус замужней дамы позволил Акэбоно находиться во дворце практически неотлучно, она считалась неприкасаемой – и никто, кроме Сына Неба, на которого законы не распространяются, к ней и не прикасался. Во всяком случае, все так думали.
На самом деле дама всё больше и больше тосковала, от скуки влюбляя в себя молодых людей и почти сразу же бросая их за ненадобностью. Устоять перед её чарами могли очень немногие, но такие крепыши во дворце всё же изредка случались.
Вот, например, тот мальчишка из семьи Асакура – Йомэй, кажется? Женщину привлекла его необычная внешность: белая, почти прозрачная кожа, светлые, будто пепел, глаза и красивые вьющиеся волосы. А каким изумлённым он выглядел и как покраснел, когда Акэбоно, расшалившись, воткнула цветок ему в причёску и предложила притвориться девушкой! Ха-ха! Очаровательный мальчик и совсем юный. Жаль, оказался грубияном. Подумать только, в ответ на изысканное любовное письмо сочинил какой-то глупый и бесцеремонный стишок. Ну и ладно, не жалко: у него могло быть лучшее свидание в его жизни, а он отказался. Потом жалеть будет, да поздно.
Или господин санги по имени Асаи Акио. Чаровница пленилась его нежным, текучим, как горный эфир, именем. Акио знал толк в нарядах, был умён и отличался редкостной утончённостью. Однако, пококетничав с ним некоторое время и ничего не добившись, госпожа Акэбоно сделала вывод, что это воздушное создание не интересуется женщинами, преисполнилась презрения и оставила свои попытки. Очень нужно время на такого тратить.
Обиднее всего вышло с легендарным воином Кано. Этот во дворце появился всего раз, но попал в поле зрения придворной дамы и заставил её – впервые с детства! – открыть рот от восторга. Хорошо, что все смотрели на Кано, и её неприличной реакции никто не заметил. Вот это красавец, куда там двум предыдущим! Просто божество! А как ему шла эта естественная небрежность! Сразу понятно: вот человек, абсолютно равнодушный к собственной красоте, и от этого ещё более прекрасный. Над записными красавчиками, которые вертятся перед зеркалом больше девушек, Акэбоно смеялась, но Кано, вероятнее всего, в зеркало вообще никогда не заглядывал. Умопомрачительно хорош, окружён будоражащими слухами, горд, опасен и одинок. Глядя на него, дворцовые красавицы едва сдерживали стоны. Ну уж не дождётесь, решила Акэбоно, никому из вас он не достанется.
Решив так, самая красивая женщина во дворце перешла в наступление. Выяснила, где можно встретить Кано, под разными предлогами стала попадаться ему на глаза. Улыбалась ему, кокетливо прикрываясь веером, – он и не заметил. Роняла платок ему под ноги – поднял и пошёл себе дальше. Притворялась больной, умирающей – не сработало. Пыталась заговорить – отмалчивался. Написала ему любовное письмо, прождала ответа целую неделю – не дождалась. Ничего на него не действовало, ничего! Акэбоно уж, было, решила, что этот неприступный красавец из той же породы, что и женоненавистник Акио, и приготовилась презирать его тоже, пока однажды не застала Кано разговаривающим с её собственной падчерицей Маюри – дочерью Сайто. Девушка ему не больно-то отвечала, а вот Кано улыбался! Улыбался!
Дело осложнялось ещё и тем, что господин, на службе у которого состоял Кано, – какой-то выскочка с тёмным прошлым и родственник Йомэя, – с некоторых пор не давал госпоже Акэбоно проходу. Несчастный дурак отчего-то решил, что придворная дама прогуливается возле его дома ради встречи с ним. Ну и самомнение! Этот Торио, так его звали, был вовсе не красив, да и не так молод, как нравилось Акэбоно – всего года на три моложе Сайто. Не старик, но и не юноша. Взгляд противный, скользкий, пальцы всё время шевелятся, как у паука. В ответ на мнимые заигрывания госпожи Акэбоно Торио-сан зачастил во дворец, вроде бы для встреч с дайнагоном Ямада, а сам вместо этого таскался за придворной дамой и осыпал её заверениями в своей искренности. Надоел ужасно, и ведь не нагрубишь в ответ: откажет от дома – как видеться с Кано?
И падчерица! Ох, эта падчерица! Раньше госпоже Акэбоно и в голову не приходило видеть в ней соперницу: во-первых, и в половину не так красива, во-вторых, не первой молодости, в-третьих, очень уж застенчива и нелюдима. Раньше мачеха иногда жалела бедняжку: с заключением брака у Маюри-тян вышел большой конфуз, и вот девушке уже двадцать, поздно замуж. На двадцатилетних в наше время женятся только вдовцы или те, кому нужна жена-служанка. В прислуги к какому-нибудь богатому нечестивцу Сайто, разумеется, свою обожаемую дочь не отдаст, так что Маюри одна дорога – в монастырь. Но оказалось, что эта тихоня не так проста – и как только ухитрилась познакомиться с Кано?!
С того дня госпожа Акэбоно невзлюбила Маюри. Прямо вредить ей она не могла, ведь Сайто любил дочь больше неверной жены и наверняка встал бы на её сторону. Но женщина знала, что Маюри тиха и жаловаться не любит, поэтому изводила девушку незаметной травлей.
Вот и сейчас, лёжа в постели, госпожа Акэбоно ощутила желание причинить падчерице какое-нибудь неудобство, поэтому закричала жалобно и мелодично, но в то же время пронзительно, как это умела делать только она:
- Маюри-тян! Эй, Маюри-тян!