Как и следовало ожидать, первых трёх горе-наездников кобыла шутя сбросила со своей красивой спины. Похоже, она тоже находила это забавным развлечением. Одного она перекинула через круп, другого через шею, а третьего отбросила аж на два дзё, закружившись волчком. Толпа зароптала, желающих попытать судьбу поубавилось. Торио молча злился, подсчитывая убытки.
Тут на лужайку вышел совсем уж неподходящий тип: ростом с мальчишку, но не мальчишка: гладкое лицо лишено возраста. Руки у неизвестного были длинные, а ноги немного кривые, как у большинства крестьян. Вида он был столь неприглядного, что Торио сразу проникся к нему отвращением и даже не обратил внимания, что при всей своей угловатости движется мужчина не хуже купленной лошади: легко, плавно и бесшумно.
- Ты ещё кто такой? – Спросил Торио. – Не пускайте его!
Самураи, состоящие на службе у Торио, тут же оттеснили крестьянина назад.
- Почему? – Спросил несимпатичный человек.
- Потому что ты… грязный! Ты испачкаешь мою лошадь!
- Так она ведь гнедая, грязи на такой не видно. Даже если в бою по сырой земле скакать придётся… Отличная лошадка, Торио-сама! Только копыта чуть тонковаты, не поранилась бы.
- Ещё и рассуждает! – Торио, как мы о нём уже говорили, отлично разбирался в людях, и в незнакомце он сразу почуял угрозу. – Будто что-то понимает в лошадях!
Крестьянин задумчиво склонил голову набок.
- Может, и понимаю. Вы хотите, чтоб эту коняшку объездили, или нет? Если нет, то нечего и разговоры разговаривать впустую. Скажите всем, чтоб расходились.
Раздражение Торио чуть поутихло. Своим сверхъестественным чутьём он вдруг понял, что этот человек, кем бы он ни был, пожалуй, и впрямь сведущ в верховой езде. Стоило его испытать.
- Ну-ка, покажи, что умеешь! – Велел он.
Крестьянин кивнул и не колеблясь пошёл к лошади. Та предупреждающе заржала, но человек, ничуть не смущаясь, схватил её за узду и погладил по морде большой шершавой ладонью.
- Ну-ну-ну, девочка. Спокойно, спокойно.
А потом он прямо с земли, не подгибая колен, молниеносно вскочил на спину лошади. Та протестующе вскинулась, но наездник сильно сжал пятками её бока, и лошадь замотала головой от боли.
- Будешь меня слушаться?.. Будешь?
Кобыла взбрыкнула. Потом ещё раз. Незнакомец держался на ней, как влитой, он даже не покачнулся. В толпе раздались восхищённые возгласы.
Но лошадь не сдавалась, характер у неё был упрямый. Поняв, что брыкаясь всадника не сбросить, она упала набок и попыталась размазать своего нежеланного наездника по земле. Тогда незнакомец, припав к шее животного, что-то шепнул в чуткое коричневое ухо, и лошадь тут же послушно встала на ноги и замерла, покорная.
Торио от удивления разинул рот.
- Что ты ей сказал?!
- Простите? – Крестьянин притворился, что отдувается после нелёгкой борьбы. – Вы спросили, что я сказал лошади?
- Ты что-то сказал лошади, я видел! – Торио сделал несколько шагов вперёд и вперил жадный взгляд в лицо победителя.
Но на этом лице отразилось только недоумение.
- Ничего особенно, господин… Вы ведь знаете, с лошадьми нельзя разговаривать… слов они не понимают, важна интонация…
Торио недоверчиво нахмурил брови и несколько секунд помолчал. Потом спросил:
- Как тебя зовут?
- Хироши, господин. Я из крестьян, но к земле не привязан. Странствую, зарабатываю на жизнь поденным трудом. Я много чего умею!
- Ну хорошо… Хироши-кун. Беру тебя в услужение. Твоя задача – подготовить эту лошадь для воина, то есть для меня. Через две недели я выдвигаюсь в поход, к этому дню кобыла должна быть готова. Понял?
- Не извольте беспокоиться, Торио-сама. Всё сделаю.
И Торио величественно удалился, соображая, почему же этот невзрачный человечек вызывает у него такое беспокойство.
Таким образом, обоим шпионам дома Асакура несказанно повезло: Цуё устроилась горничной в дом левого министра Сайто, и Хироши немного погодя стал конюшим у Торио.
По прибытии в Киото они несколько дней жили в гостинице. Точнее, это Цуё сидела в снятой посуточно комнате, пытаясь привыкнуть к шумной и беспокойной столице, а Хироши где-то пропадал, добывая сведения. Девушка даже подумала, что он решил сбежать, но Хироши вернулся с важными известиями: оказывается, у Торио есть серьёзный союзник. В поход на Мино собирались идти целых две армии, и обе под очень хорошим руководством. Йомэю, как бы он ни готовился, придётся круто.
Хироши собрался под каким-нибудь предлогом просочиться под крышу дома Торио, но сначала пристроил Цуё: сделал так, что одна из служанок Сайто отравилась и слегла, и негодующая экономка, не знающая, кем заменить горничную, неожиданно наткнулась взглядом на маленькую, но крепкую девушку с работящими руками. Так Цуё попала в услужение дочери Сайто – Маюри-сан, и между девушками почти мгновенно возникла тёплая дружба, стеснённая разве что высоким положением одной и секретом, который скрывала другая. Цуё очень понравилась добрая бесхитростная Маюри-сан, а та, страдая от одиночества, не могла не обратить внимания на новую служанку с энергичными манерами и умным, бесстрашным лицом. Несмотря на то, что служанка была на пять лет младше госпожи, их союз быстро креп и превращался в надёжную привязанность. Маюри поведала служанке все свои горести: отец всё время занят на службе, а она вынуждена жить в одном доме с жестокой мачехой, не чая когда-нибудь выйти замуж и стать хозяйкой в собственном доме. Как все девушки, бедная Маюри мечтала о любви, о счастливой семье, - но, похоже, всё, что могла предложить ей судьба, это брак с каким-нибудь престарелым вдовцом или долгая старость в одном из монастырей. Цуё от души жалела подругу, особенно когда узнала, кого прочили в женихи дочери Сайто. У Цуё прямо-таки язык чесался сказать, что не так уж много Маюри и потеряла, не став законной супругой этого противного Асакура Йомэя, но, разумеется, раскрыть себя она не могла и потому молчала. А несчастная Маюри продолжала страдать о своём неудавшемся замужестве, и в мечтах создавала образ прекрасного героя, который отказался от неё по причине её глупости и некрасивости. Цуё утешала её, мысленно повторяя, что Маюри-сан куда приятнее своего сбежавшего жениха (и гораздо красивее, не сравнить!), но Маюри так сроднилась со своими страданиями, что не желала возвращаться к счастливым надеждам.
Если б не задание, тяготившее Цуё, и не присутствие в доме отвратительной придворной дамы Акэбоно, девушка решила бы, что нашла прекрасное место службы. В отличие от своего военного союзника, Сайто не был скуп и не держал слуг в чёрном теле: Цуё получила в подарок целых два кимоно из хорошей ткани и несколько монет в качестве аванса. Собственные деньги появились у неё чуть ли не впервые в жизни, если не считать тех грошей, которые она выручила от продажи гостиницы. Сначала Цуё хотела гордо отказаться от них, чтобы не чувствовать себя должной врагу, но потом махнула рукой на эти условности и вдосталь наелась соевых конфет и пирожков со сладкой бобовой начинкой.
С Хироши они договорились встречаться раз в три дня, всегда на новом месте, обговоренном заранее.
Новая роль Цуё, как ни странно, нравилась, хотя она и не вполне понимала, как её следует выполнять. Более опытный в таких делах Хироши давал ей задания: для начала требовалось выяснить, на каких условиях заключили союз Торио и Сайто. Легко сказать, а как сделать, если ты горничная на женской половине? Мужчины ведь не обсуждают свои дела при женщинах…
Но смекалка у Цуё была отличная: выяснив, в каком месте сообщаются мужская и женская половины, девушка внимательно исследовала стену, пока не обнаружила место, где деревянная перегородка была тоньше всего. Это место она пометила кусочком угля.
Цуё предположила, что личные покои хозяина дома не должны быть так уж далеко от женской половины: не пойдёт же господин Сайто ночью к жене через десять коридоров! Она не ошиблась: стена между мужской и женской половинами соединяла две гостиные, соответственно мужскую и женскую, причём покои хозяина примыкали непосредственно к мужской гостиной, и оттуда вёл маленький, замаскированный переход в женскую. Потолок в женской гостиной был обшит декоративными бамбуковыми пластинами, это навело Цуё на интересную мысль. Однажды ночью, когда все спали, она пробралась в гостиную, поставила друг на друга три обеденных столика, забралась сверху и длинной палкой посбивала с потолка несколько пластин.