В этой истории было ещё одно действующее лицо, о котором пока мало что сказано. Тайный покровитель Торио, дайнагон Ямада, мечтал получить свой куш от захвата Мино, и только на этих условиях снабжал опального наследника Асакура деньгами. Между ними тоже был заключен договор, о котором никто кроме них не знал.
Дайнагон был уже не молод: ему близилось пятьдесят лет, волосы поседели и поредели, одежда болталась на высохшем теле. Но он был алчен и расчётлив, как всякий государственный чиновник высшего ранга, любил роскошь и сильно переоценивал роль своей личности в истории. Договоры, подобные тому, что подписал Торио, были заключены со многими самураями, жаждущими завоеваний, отказался лишь один: тот самый захватчик из провинции Овари, которого Двор уже начинал бояться. Дайнагон тоже его боялся, так как воин не пошёл на сделку, что было опасно и необычно. Впрочем, чиновник надеялся, что в случае государственного переворота кто-то из его подопечных сумеет прикрыть собою своего благодетеля.
Денег у дайнагона Ямада было много, а тратить их было некуда: все его повседневные прихоти оплачивались из казны. Самый ловкий подпевала у императорского трона, он, разумеется, видел на престоле свою фигуру: пусть не в качестве Сына Неба, потомка Аматэрасу, но хотя бы в почётной обязанности регента. Дайнагон очень рассчитывал на то, что нынешний император скоро отправится в Приют Отшельника[1] и примет монашество, а власть перейдёт к его юному сыну. Но поскольку Наследнику нет ещё семи лет, полномочия правителя должен будет выполнять кто-то другой. Кому же ещё, кроме своего верного друга, может предложить Государь это тяжкое бремя?..
Но Император, несмотря на все осторожные намёки ближайшего сомысленника, не желал обращаться в религию и оставлять весёлую жизнь при дворе. Он любил развлечения и не любил длинные монастырские службы. Великая богиня Аматэрасу вряд ли сильно гордилась таким потомком.
Так что дайнагону Ямада оставалось подстраховывать своё благополучие при помощи негласных союзов со многими воителями, обхаживать Императора да ждать своего часа. Торио был для него одним из многих, пока чиновник лично не познакомился с его врагом и соперником.
Забавный обман зрения, побудивший дайнагона спутать переодетого Широ с принцессой Хаядзаки, так и остался бы лёгким недоразумением, ничего не значащей соринкой на светлой глади жизненного пути императорского чиновника, но последствия этой неурядицы всё ещё давали о себе знать. Скучающий Император пригласил Широ к себе во дворец, что само по себе было событием из ряда вон. Широ (и кто только его учил, грубияна!) начал задавать неудобные вопросы, на которые Император, живущий в блаженном неведении, не знал ответов. Хуже всего было то, что Сыну Неба неожиданно сильно понравился этот мальчишка, рассуждающий не по-заученному, и он искренне сожалел о том, что их общение продлилось так недолго. Несколько раз Государь вспоминал о Широ и даже советовался с дайнагоном Ямада, какой бы придворный сан ему пожаловать, чтоб заманить на службу во дворец. Так дайнагон узрел в младшем отпрыске семьи Асаи опасного соперника для себя самого.
Однажды, потеряв терпение, он вызвал к себе Торио и спросил прямо:
- Чего вы ждёте, Торио-сан? Где ваш хвалёный поход на Мино? Вы уже всему Двору расхвастались, как легко и ловко вы победите Асакура Йомэя, но пока что-то не видно никаких побед. Вы струсили, может быть?
Торио побледнел от оскорбления.
- Подготовка военных действий не терпит суеты, Ямада-сан. Я жду лишь подходящего момента.
- Что-то долго ждёте.
Оба участника этого диалога были до крайности раздражены и не щадили друг друга.
- На деньги, которые вы мне выделили, Ямада-сан, большую армию не соберёшь. Не понимаю, как у вас ещё хватает… совести упрекать меня за бездействие, если по исполнении нашего договора я вынужден буду отдать вам четвёртую часть всего богатства Мино. Вы загнали меня в кабальные условия, и ещё выступаете с обвинениями!
- Что-то мне подсказывает, что я и свои деньги вернуть не смогу. Ваша война, Торио-сан, - убыточное предприятие. Только моя симпатия к вам…
Торио едва сдержался, чтоб не расхохотаться.
- Ах, вас подвигла на жертвы симпатия ко мне! Премного благодарен. Что ж, вы получите свою часть добычи, Ямада-сан, не беспокойтесь. Прошу вас впредь не беспокоить меня по пустякам.
Торио вовсе не был таким уж смельчаком, но наглые заявления дайнагона Ямада выводили его из себя. Однако ссориться с этим человеком было себе дороже, и через несколько дней Асакура Торио смиренно просил прощения.
Его можно было лишь пожалеть: ни один из союзников не был для Торио другом.
Левый министр Сайто ещё плохо знал Торио, но тот был Асакура – и этого казалось достаточно, чтобы выдать за него дочь, утешив уязвлённое самолюбие. Сайто очень любил Маюри: по правде говоря, во всём мире не было другого существа, которое бы он любил. Левый министр Сайто не был ни злым, ни добрым человеком, сострадание не часто касалось его сердца, однако это был опытнейший воин и ловкий политик, не умеющий упускать выгоду, идущую ему в самые руки.
Как уже говорилось, у Сайто были причины ненавидеть господина Райдона и его малопонятного наследника. Он так и не узнал, почему свадьба, сговоренная между двумя отцами, не состоялась. Сайто решил, что виной всему, вероятно, этот мальчишка, не желающий поступиться своей свободой. Господин Райдон был известен как человек слова, а этот Йомэй – да кто его знает, много ли стоит его честь. Взял и передумал жениться, маленький негодяй. Что ему до судьбы какой-то Маюри-сан…
Союз с Торио показался Сайто удачей. Талантливый полководец, Сайто не сомневался, что вдвоём им удастся захватить Мино и хорошенько проучить Йомэя. Одно лишь сильно смущало Сайто: военачальник, назначенный Торио генералом, показался левому министру каким-то диким и совершенно неуправляемым.
Разговаривать с Кано было сложно: он абсолютно не умел вести цивилизованную беседу и не имел никакого понятия об этикете. Сайто терпел его, сколько мог, но чувствовал, что терпение на исходе. Кано был по-своему умён и быстро учился, но усваивать манеры не желал и не пытался. Прибыв в дом Сайто для совещания во второй раз, Кано с порога спросил, где Маюри. Какое ему дело, где Маюри? Разве приличные люди так себя ведут?..
Разумеется, левый министр ни за какие сокровища не отдал бы свою единственную дочь в жёны этому неотёсанному мужлану. Лучше уж Торио – он, по крайней мере, природный даймё, а этот – беглый монах. Сайто постарался сразу ему объяснить, что о браке между Ханакаяма Кано и Сайто Маюри не может быть и речи, но Кано равнодушно заверил его, что о женитьбе он и не помышлял. Почему-то это известие лишь усилило беспокойство любящего отца.
К счастью, Маюри ничуть не увлеклась новоявленным генералом, но Сайто понимал, что такие, как Кано, согласия у женщин не спрашивают. Поэтому на время его визитов он тщательно запирал дочь в самых дальних комнатах женской половины.
Наконец, когда до начала похода на Мино осталась одна неделя и все формальности были улажены, левый министр вежливо отказал генералу Кано от своего дома. Кано молча поклонился, не скрывая недовольства. Казалось, ему не обязательно было видеть Маюри – одно её присутствие неподалёку было приятно ему. Сайто втайне порадовался, что скоро они уходят из Киото, и дочь остаётся дома в полной безопасности. Пусть лучше она волнуется за него, чем он за неё.