Оттуда, где находился затаивший дыхание Хироши, птицу было пристрелить легко. Но сетка, что там случилось с сеткой? Мальчик навострил зоркие глаза и увидел, что одна из нитей зацепилась за трещину на коре: такая малость, а из-за неё всё пропало!
Мальчик неслышно полез вверх, намереваясь отцепить нить. Босыми ладонями и ступнями он чувствовал каждый выступ на коре и двигался не заметнее куницы. Однако голубь почуял неладное и беспокойно завертелся на месте, похлопывая крыльями.
Арата-сэнсей успел научить мальчика языку лошадей и собак, но с птицами объясняться было сложнее: они более глупы и при этом недоверчивы. Учитель, конечно, сумел бы разговорить и этого голубя, но для Хироши задача оказалась слишком трудной. На его осторожный, тихий горловой свист голубь отреагировал лишь большей нервозностью.
«Не улетай!» - Мысленно взмолился Хироши.
Как назло, удобной ветки для опоры не было, а натянуть тетиву, цепляясь только ногами за гладкий ствол, мальчик не смог бы без лишних движений и шума. Жалея, что не пристрелил птицу, когда у него была такая возможность, Хироши в два обезьяньих скачка преодолел отделяющее его от голубя расстояние и схватил птицу голыми руками.
Ничего хорошего из этого не вышло: ловушка сломалась, зерно высыпалось Хироши на голову, а голубь, бешено колотя крыльями, сумел вырваться. Не удержавшись, мальчик полетел вниз сквозь листья и паутину. От удара на твёрдую землю у него перехватило дыхание. Учителя, увидев такое падение, были бы сильно возмущены.
А в пальцах у юного синоби осталась капсула с письмом.
Свой трофей Хироши с поклоном передал старейшинам и, волнуясь, рассказал, как было дело. Арата-сэнсей, присутствовавший тут же, уже при первых словах мальчика печально опустил голову.
- Другими словами, голубь улетел без письма. – Сурово проговорил Воку-сэнсей, великий мастер синоби ста двух лет от роду. - Теперь адресат знает, что птицу схватили, и что это был не зверь, а человек. По следам на перьях он сразу поймёт, что птицу поймали чьи-то руки. Хироши-кун, что заставило тебя избрать именно этот… способ?
Мальчику не хотелось признаваться, что он недостаточно тщательно установил силок.
- Я думаю, даже если адресат письма и догадается, что птицу перехватили, он не поймёт, что это сделал синоби. Ведь синоби никогда не действуют слишком напрямик.
Побледневшие от старости глаза глав клана не мигая смотрели на мальчика.
- То есть ты считаешь, что выполнил своё задание?
- Я не знаю, - поёживаясь, ответил мальчик, - но я ведь достал письмо!
Установилась недолгая пауза.
- А ты знаешь, кто был отправитель письма? Кто адресат? – Спросил Воку-сэнсей.
- Нет, мне этого не сообщили.
- И ты не узнал?
- Нет.
- Очень жаль, потому что в этом и была суть твоего задания.
От возмущения Хироши разинул рот, забыв о приличиях:
- Нет, моим заданием было поймать птицу!
Воку-сэнсей сердито нахмурился.
- Ты открывал капсулу?
- Нет.
- И тебе совсем не интересно, что в ней?
- Не очень. Это ведь не моё дело.
Старейшины переглянулись. Хироши вдруг почувствовал себя очень неуютно, по спине побежали мурашки.
Воку-сэнсей отделил верхнюю часть капсулы от нижней, и Хироши увидел, что внутри она пустая. Но как же так?!
- Я не брал письмо! – Закричал мальчик. – Клянусь! Я не знаю, куда оно делось!
- Разумеется. – Сердито проговорил второй старейшина, Коичиро-сэнсей. – Потому что никакого письма там не было. Голубя послал Арата-сан, а встретить его должна была Маи-сан. Вот что ты должен был сообщить нам сейчас, а не рассказывать глупости про свои обманные манёвры. Это была проверка для тебя, Хироши-кун. Ты её не прошёл.
- Но меня же всегда учили, что любопытство – недостаток синоби! Что слова наставника следует понимать буквально! Что самодеятельность при выполнении задания не поощряется! – Хироши не понимал, в чём он виноват, и почему взрослые столь раздражены.
- Стрела, летящая по прямой, не достигает цели. – Устало проговорил Воку-сэнсей, отворачиваясь.
- Но ведь я всего лишь сказал правду!
- А должен был солгать.
И вечером того же дня Хироши отправили на обучение в другую деревню, за много ри от места, где он родился и прожил первые восемь лет своей жизни. Родной клан позаботился о нём, пристроив в мастерскую изготовителя бумаги, но надежда стать настоящим синоби была утрачена навсегда: однажды покинувшим клан возврата туда не было.
С тех пор прошло двадцать лет, которые Хироши провёл в бесплодных попытках понять, в чём же он всё-таки оплошал в тот раз. Память начинала подводить его: оглядываясь на своё прошлое с высоты прожитых лет, Хироши не видел никакого различия между собой и другими детьми, которым разрешено было остаться в клане и стать настоящими синоби. До сих пор в его душе не угасла обида на старейшин, не пожелавших даже объяснить, почему они сочли его недостойным. Из-за неутолённой злости он никогда не скрывал своего прошлого и охотно рассказывал всем желающим, что мастера тайного искусства синоби изгнали его из своего закрытого общества по какой-то несущественной причине. В голове он так и этак прокручивал последний разговор со старейшинами, надолго задумываясь над каждой фразой.
Ремесло изготовителя бумаги он так и не освоил, и едва ему исполнилось 15 лет – возраст совершеннолетия – Хироши ушёл из приютившей его семьи и посвятил себя полуразбойничьему существованию. Некоторые особенные навыки, полученные в первые восемь лет жизни, дали ему возможность неплохо зарекомендовать себя на рынке соглядатаев и воров. За серьёзные и сложные дела Хироши никогда не брался, оберегая свою репутацию, но в мелких и немудреных поручениях весьма преуспевал. Но теперь, когда юность осталась позади, он не без горечи обнаружил, что не обзавёлся ни семьёй, ни собственным домом, и что, по всей видимости, остаток жизни ему предстоит провести в таких же бесплодных странствиях, зарабатывая себе на рис не слишком благородным промыслом.
Хироши никогда надолго не задерживался на одном месте. Дольше всего – полгода – он провёл на постоялом дворе «Аист и Хризантема», по собственной воле оставшись охранять от болотных бандитов эту гостиницу и её маленькую мужественную хозяйку Цуё. По истечении этого срока Хироши начал понимать, почему учителя в деревне синоби сурово предостерегали юных учеников от оседлого образа жизни и длительных отношений с кем бы то ни было.
Ответ на загадку, мучившую его всю жизнь, неожиданно пришёл к нему тёплым весенним вечером, за два дня до выступления армии на Мино.
Устроившись к Торио конюшим, Хироши прежде всего оборудовал себе место слежки. Торио, боящийся разбойников, устроил личные покои на втором, верхнем, этаже своего дома, чтобы злоумышленникам было сложнее до него добраться. Возможность, что на него нападут сверху, сын Райдона не предусмотрел.
В Киото земля стоила дорого и планировка жилых домов не предполагала размаха. Конюшня, где трудился Хироши, примыкала к южной стене дома Торио, и для лазутчика не составляло никакого труда перебраться с крыши конюшни на крышу господского дома. Вычислив расположение спальни Торио, Хироши под покровом ночи разобрал черепицу на крыше, так что в самом тёмном и отдалённом углу комнаты, прямо под потолком, образовалось отверстие, не слишком большое, чтобы Торио обратил на него внимание, но и не настолько маленькое, чтобы Хироши не мог при необходимости протиснуться в него. Разумеется, в дневное время суток отверстие тщательно маскировалось подкрашенной соломой и бумагой в цвет бамбуковой древесины, но ночью оно легко превращалось в наблюдательный пункт. Именно в этой комнате Торио имел обыкновение беседовать с Кано и другими своими вассалами, так что за несколько дней Хироши собрал достаточно важной и полезной информации.
Он уже отправил в Мино почтового голубя с извещением о дне начала войны, и теперь подумывал возвращаться обратно, пока их с Цуё не разоблачили. Когда военный поход начнётся, их пребывание в Киото всё равно утратит смысл, а успешное окончание миссии предполагает, что они вернутся к Асакура Йомэю раньше, чем туда прибудет войско Торио. Если б это зависело только от него, Хироши давно бы ушёл получать заслуженное вознаграждение, но Цуё отчего-то колебалась и тянула с уходом. По её словам выходило, что покинуть дом Сайто прямо сейчас она никак не может, потому что кто-то из тамошних жителей нуждается в её помощи. И эта девчонка всего-то двадцать дней назад возмущалась его словам о возможности перейти на сторону врага!