Упырь, вынырнув из темноты, дыхнул теплом ей в лицо и вновь растворился. На ощупь Сэлли с облегчением нашарила крышку укрытия, отодвигать ее не пришлось. Она подождала немного. Потом, по удобнее разложив белый платок на краю ямы, девушка осторожно пошла в сторону деревни. Она уже слышала отдаленный шум поднявшейся суматохи, Упырь не терял времени. Конечно, он вел себя не как оборотень, не разбирая дороги носясь меж домов, подвывая, заглядывая в окна, шурша проломленными изгородями с ранее навешанными на них горшками, но какое кому дело, раз вечор в харчевне было разговоров лишь о нем. Оборотень так оборотень, люди весьма сговорчивы в такого рода вопросах. Да и Ялифер зычно подливал масло в огонь, подгоняя почти уже расслабившихся вояк из числа инквизиторов и наемников.
Когда воодушевленная компания из охотников за оборотнями собралась, Упырь повел всех гулять в лес, промелькнув для порядка черной тенью у главного инквизитора чуть ли не перед носом, чтоб начальник "охоты" не тормозил. Лес начинался на холме, и Сэлли из кустов было не плохо, в общем-то, видно, что спущенные псы побрехали-побрехали и, начхав на хозяев, никуда не пошли. Зато наемники, потоптавшись у подножия холма, как-то слишком уверенно и точно пошли по следу. За ними потащились инквизиторы и кто-то там еще.
Сэлли со всех ног бросилась к укрытию, боясь что Упырь добежит быстрее и не найдя ее отмочит что-нибудь, что потом будут долго все вспоминать и по традиции не вспомнят. На самом деле пришлось подождать. Да уж, если наемники правда идут точно по следу, то они проклянут эту ночь, повторяя заковыристый маршрут. С трудом запихнув появившегося пса в невидимое окошко, Сэлли схватила платок и сиганула следом. Кажется, она приземлилась на Упыря, но тот жаловаться почему-то не стал и даже не подвинулся. Упираясь одной ногой в стенку, другой ногой тоже во что-то, она попыталась отпихнуть его, но потом вспомнила, что Упырь так не одевается. Пошарив еще, девушка нащупала что-то, что можно было бы назвать лицом. Хотя откуда оно здесь? Не стоило шутить про могилку…
Отодвинув эмоциональное потрясение на потом, Сэлли отодвинула "лицо" на столько, на сколько это оказалось возможно, и, поставив ногу удобнее, с трудом задвинула крышку многоместного захоронения.
Сокур, стоя поодаль от общинного дома, следил за начавшейся суматохой. Он был удивлен безмерно и не знал даже радоваться ему или паниковать: все шло как по маслу, а это, как известно, плохая примета. Да, он колдовал. Да, он мог бы поручиться, что при данных обстоятельствах результат будет. Но чтоб такой! Наемники выскакивали как на пожар, ну или с пожара. Глаза инквизиторов маниакально горели идеей истребления. Никто не задавался лишними вопросами, никто ни остался "подежурить здесь". Главный инквизитор, позабыв, что он главный, упрямо прорывался в первые ряды хотя бы своих, подчиненных. Когда из ворот выбежала служанка с метлой наперевес, Сокура чуть удар не хватил. Следом за ней пропрыгал полуобутый мужик, еще кто-то из обслуги.
— Вы то куда, — потеряно про себя вопиял к их совести волшебник. — Вас то куда понесло? Вот демоны! Неужели это я сделал? Плохонький из меня чародей выходит.
Сокур еле сдержался, чтоб не постучаться деревянной своей головой об стену, читай: в небесные врата, где проживают великие силы мира сего, дабы узнать с чего бы они изволили так пошутить над ним, когда он почувствовал тот самый наивыгоднейший момент, который нельзя пропустить. В растрепанных чувствах, не зная уже, чего от себя ожидать, волшебник приблизился к дому. Беспрепятственно он пересек двор, прошел через открытую дверь и, на всякий случай тихонечко, прошел по маршруту, ранее виденному им глазами Сэлли, перешагивая через оброненное, которое, слава богам, не поползло за своими ретивыми хозяевами, чего волшебник в душе немного побаивался.
Все двери на его пути были гостеприимно распахнуты.
Герин оказался человеком в годах, таким к кому обычно ходят за рассказом и советом, считая, что раз дожил до такого трудно представимого возраста, то наверняка обладает великой мудростью или знает какой-то секрет, и которого берегут в качестве реликвии местного масштаба. И довольно странно было его видеть сидящим, скрючившись в каких-то лохмотьях в углу грубо и без фантазии сколоченной деревянной клетки.