Девушка свалилась на землю ничком и зажмурила глаза. Спине стало холодно, а затем лишь слегка прохладно, но чего-то более страшного все не происходило. А должно ли было вообще что-то произойти? Она осторожно открыла глаза. Все вокруг по-прежнему окутывал густой туман, через него виднелись лишь недалекие травинки и шокировано застывший муравей. Муравей подумал и переполз на ее палец, щекоча его. "Все," — подумала Сэлли и тут же усомнилась в этом. Она медленно повернула голову. Над нею на туман наслаивалось некое облачко. Оно подрагивало, будто пытаясь согреться. Такое соседство с призраком действовало на нервы, и девушка поползла вперед, хотя далеко ей было не деться. Призрак повернулся и как привязанный последовал за ней. Сэлли упрямо продвигалась в траве, пока перед нею не возникло что-то темное и большое. Девушка застыла, но предмет агрессии не проявил, так что она протянула к нему руку. На ощупь показалось камень. Наверняка одна из фигур языческих богов, составляющих круг. За ними должна быть завеса, не выпускающая ее отсюда. Возможно ли попросить у них помощи? — пронеслась мысль.
Сэлли положила ладонь на постамент полностью и сосредоточилась. Камень, казалось, начал постепенно теплеть, стал мягче, податливей. Он тихо загудел и перед ее мысленным взором медленно-медленно нарисовался сначала весь круг исполинов, соединенных узами красных нитей, а потом показалась и другая нить, встроенная в эту сеть. Даже нет, нитей наверняка две. Сэлли решила, что на их месте обязательно сделала бы две, но пока видела только одну. Эта нить все тянулась, и приходилось бросать все силы на то чтобы справится со жгучим нетерпением, готовое разорвать контакт в любую секунду, так что, подойдя к самому корню, девушка оказалась почти истощена. Она осторожно коснулась другой рукой красной сети, и через нее хлынул такой энергетический поток, что она вскрикнула от боли. Амулет в руке, касающейся нитей неожиданно запульсировал, и излишек энергии пошел через него обратно в землю. В этот момент проявилась и вторая управляющая нить, зеленая, идущая параллельно первой красной. Быть может эта нить запасная и не активна. Сэлли принялась искать соединяющие нити с сетью узлы. Вот он, зелененький маленький паучок. Сэлли коснулась его и бросила всю накопленную энергию единичным импульсом по зеленой нити. Одновременно с ней ударила сущность амулета. Сеть мигнула, Сэлли вскочила и кинулась сквозь туман через завесу.
В нее пыхнуло жаром, и в глаза ударил свет, на время ослепив. Сэлли кубарем скатилась с холма.
Она лежала на траве, прикрыв глаза от Солнца рукой. На большее сил не хватило. Она даже почти ничего не чувствовала: ничего не слышала, и ничего не болело после скоростного беспорядочного спуска. Она просто лежала и грелась в лучах божественно прекрасного Солнца.
Наверное, прошло много времени, прежде чем Сэлли вновь почувствовала себя человеком. Она пошевелила одной ногой, потом другой, и, наконец, привстала на локтях, недовольно обозрев беспомощно разлегшееся туловище. Покряхтев, она все-таки поднялась на ноги, попутно счищая с одежды прицепившиеся репьи.
До деревни осталось идти совсем ничего. А вот стоило ли туда идти, учитывая, что сейчас там вполне могли резвиться бандиты? Сэлли прислушалась, но не один тревожащий звук не доносился из захваченной деревни. В небо поднимался дым, но, кажется, все-таки из трубы. Она решила идти.
Ворота стояли нараспашку. Как она вошла, сразу же увидела шагавших ей навстречу мужиков, вооруженных топорами да лопатами. Они выглядели немного растерянными и даже напуганными. На Сэлли они глядели так, будто хотели что-то сказать, но промолчали и прошли мимо. У постоялого двора стоял целый отряд наемников, они молча курили, нервно оглядываясь по сторонам.
Пройдя чуть дальше, Сэлли увидела возможную причину всеобщего транса. Прямо на улице в пыли, нанизанные на поломанный тын или уже сложенные аккуратно в сторонке лежали буквально искромсанные трупы, скорее всего, тех самых бандитов. Она подошла к одному из них, лежащему на спине под окном корчмы, неестественно вывернув шею, так что единственным целым глазом смотрел в землю. Одна рука его была выдернута с мясом и находилась в десятке локтей от туловища в наполненном кровавой водой корыте.