Видимо она слишком подозрительно ежилась под одеялом, но Дитер явно пытался нащупать рукою арбалет. Зря, он с другой стороны, на одеяле валяется, а тот в траве рыщет. Ну-ну.
Лошади начали вытанцовывать что-то замысловатое. В воздухе ненавязчиво распространился тонкий аромат псины, гнили и тухлятины. Малинка предусмотрительно намертво захлопнула пасть, чтобы не слишком раздражать не спеша подошедшего охотника. А диторова Брыська не выдержала и немелодично заржала. Сэлли вскочила, чуть ли не кубарем скатившись с каменной подошвы, и бросилась к своей лошади. Охотника она не видела, и может с испугу, ей казалось, что он везде, вокруг, и в тех кустах и с того валуна смотрит. Дитер было воспрял духом, но, принюхавшись, снова завял, присев на корточки посредине скалы. Смрад усилился, удивляя, как может одна тварь источать такой сильный запах. Блеснув желтыми глазами сразу в четырех разных местах, охотники быстро развеяли подозрения. Сэлли скоренько отвязала Малинку, зная, что та ускачет только если дела станут совсем плохи, а пока спрячется за спиной взбалмошной хозяйки. Брыська готова была околеть от страха без посторонней помощи. Между двумя лошадьми уже образовалась хвостатая тень. Последняя сделала еще шаг, представив на обозрение испачканную по всей видимости чей-то кровью довольную ухмыляющуюся морду. Этот был явно не голоден и не сверлил их алчным взглядом. С боку легко перевалил через ограду еще один великолепно сложенный поджарый хищник. Прикрытая со спины чутко навострившей глаза и уши лошадью, Салли выставила одной рукой вперед меч, слабо представляя себе, как драться вообще и как драться с двумя зубастыми тварями, метр в холке, в частности. Другой она вынула более реальный в ее руках охотничий нож. Понюхав воздух, вполне не голодные звери посторонились, позубоскалили, рявкнули на Брыську, чуть не загнав бедняжку на дерево, и отошли в лес. Возможно, разумнее было бы забраться обратно на каменное возвышение, где остался ее лук. Но только сейчас Сэлли расслышала безумные крики из соседнего укрепления. Оставив Брыську на попечение хозяина, до морковкиных заговеток заряжавшего арбалет, Сэлли сунулась туда. Там хищников оказалось тоже двое. Один, наступив лапой на грудь неподвижно лежащему на земле человеку в забрызганной грязью и собственной кровью светлой накидке, с энтузиазмом вскрывал этому свежему трупу грудную клетку. Сэлли пошатнулась, ощущая спиной, как Малинка спешно скрывается в темноте. Еще один человек, уже перейдя с крика на сдавленные ужасом хрипы, пытался ползти, волоча по земле погрызенные ноги. Второй зверь игрался, ходил вокруг, наскакивал, наслаждаясь беспомощностью своей жертвы. Мужчина оказался лицом к Сэлли, и на его накидке она смогла разглядеть знак храмовой инквизиции. Инквизитор тоже увидел ее.
— Отзови их, прошу, — из последних сил вскричал мужчина. Как бы она смогла это сделать? Впрочем, зрелище выплеснуло столько адреналина в ее кровь, что девушка слабо соображала. Ей оставалось либо упасть в обморок, либо глупо и безрассудно атаковать. Не помня себя, Сэлли подскочила к твари, но замешкалась, и та, развернувшись, успела кинуться на нее. Удар меча пришелся как раз ей по носу, они вместе как-то нехорошо упали, и нож, который Сэлли все еще сжимала в руке, вонзился чудовищу между ребер, походя чиркнув по второй руке девушки. Вторая тварь, по уши в крови, отвлеклась от трапезы, подскочила и, немыслимо выгнувшись в воздухе, шлепнулась обратно на землю, пронзенная арбалетной стрелой.
— Приветствую тебя, о, повелительница, — раздался неприятный мужской голос. — Смею ли я просить вас о прощении, госпожа, — продолжил он со смеренным поклоном. Сэлли на секунду совсем растерялась, удивленная подобным поворотом событий, и что произошло с нею дальше не поняла.